Утренний Тбилиси был сонным, вялым и неторопливым. Зевающие водители то и дело не успевали реагировать на сигналы светофора, другие им дерзко сигналили — чтобы те не засыпали. Пешеходы лениво толкались, а из пекарен разносился божественный запах свежего грузинского хлеба. Я не удержалась и купила себе один “шотиспури” — знаменитую грузинскую хлебную лодочку с хрустящими краями. Как истинная грузинка, я принялась кусать этот горячий хлеб прямо на улице, прислонившись к парапету и запивая кофе.
— Эка!
Я вздрогнула от неожиданности. Я не привыкла к тому, что меня так называют, и не всегда реагировала на это имя, но этот голос я не могла не узнать. Конечно, ведь я спустилась к тому самому подземному переходу, где как раз начиналась его “смена”.
— Привет! Как ты? — Ника подошел ко мне с беззаботной улыбкой, как будто между нами вообще ничего не было.
— Ника, привет…
— Я тоже не успел позавтракать, — он отщипнул кусок от моего хлеба и принялся жевать, а вот у меня аппетит сразу пропал.
— Как дела? — я чувствовала, что растерялась и, что самое странное, что я рада его видеть.
— Нормально, собираемся с ребятами в переход, давно не играли. Пойдешь с нами?
— Я не пою…
— Послушаешь!
— Ника, послушай, я хочу… — я пыталась поговорить с ним о том поцелуе и не знала, что сказать. Он меня перебил:
— Да, я все понял, не переживай, — он посмотрел на меня, улыбка сначала исчезла с его лица, он вдруг стал серьезным, но ненадолго. — Не переживай. Я думал, что тоже тебе нравлюсь, прости.
— Но… — я хотела возразить его тотальной нелогичности, но он снова не дал мне ничего сказать.
— Пойдешь с нами?
— Я сейчас не могу.
— Обижаешься, да?
— Нет! Не в этом дело, просто у меня дела, — я врала. Дел никаких не было, но и идти с ним куда-либо, а тем более в переход, мне тоже не хотелось.
— Ладно, понятно. А что там с тем дневником? Ты перевела? Нино и Гиорги жили долго и счастливо?
— Нет, не было времени…
— Моя помощь еще нужна?
— Нужна, — вздохнула я, и Ника просиял.
— Давай зайду за тобой после 8? Будешь дома? Покажу одно место, обещаю вести себя прилично! — он засмеялся, и я обреченно кивнула, понимая, что мне бы хотелось, чтобы он вел себя неприлично. Он чмокнул меня на прощание, еще раз отщипнул кусок хлеба и, махнув мне рукой, сбежал вниз по лестницам. Я улыбалась ему вслед.
День тянулся медленно, в тягучем ожидании, хотя дел было — очень много. Я неспешно прогуливалась по Тбилиси, но ощущение, словно я куда-то опаздываю, не отпускало. Состояние “быстрее, быстрее”, от которого я никак не могла избавиться в Москве, казалось, настигло меня снова.
Потом я каталась на автобусе — бессмысленно ездила по городу, смотрела в окно и рассматривала пассажиров. Вот зашла молодая женщина с гордо поднятой головой и очень выразительным профилем. Она уверенной рукой поправила прическу, бросила презрительный взгляд на молодого парня, сидевшего у окна, он тут же вскочил, уступил ей место. На другой остановке в автобус вошел парнишка лет 12 в спортивной форме, он что-то очень эмоционально говорил по телефону, как я представила, своей матери. Размахивая руками, выразительно, громко, он выглядел как человек, проживший долгую жизнь и умудренный житейским опытом. Впрочем, грузинские дети отличались именно таким ярким темпераментом.
Весь день я хотела позвонить Паше, но не знала, что ему сказать. Мне хотелось просто отдохнуть и переключиться, хотелось не думать о проблемах и не вспоминать, из-за чего я сбежала из дома.
Легкости — вот чего мне не хватало с ним. Легкости и непредсказуемости. Наша жизнь стала очень пресной, в ней было одно и то же меню на неделю (он сидел на диете и строго следил за своим питанием, не допуская вариаций и разнообразия), одни и те же рестораны, сериалы, темы для разговоров, позы в постели…
Я вспомнила, как Ника беззаботно отламывал хлеб в моей руке и, не переставая жевать, болтал со мной, и невольно улыбнулась. Этот странный парень все делал неправильно, по своему. Но его не должно быть в моей жизни, вообще не должно быть никаких других мужчин, пока я не разобралась со своим собственным.
И все же что-то в его улыбке и поступках заставляло меня забывать об обязательствах и хотеть новой встречи. Теперь уже я точно могла себе в этом признаться.
Я вернулась домой в 4 часа дня и не знала, чем заняться. Работать не хотелось, да и сосредоточиться было очень сложно, гулять — тоже. Я спустилась на кухню, достала турку, чтобы сварить кофе, но вдруг поняла, что мучительно хочу спать.
Когда я в последний раз спала днем? Вот и сейчас, засыпая на ходу, я ушла из спальни варить кофе. Я застыла и смотрела на турку, в которую уже успела налить воды — это же так очевидно! Мама всегда учила, что не надо спать днем — но здесь, сейчас я буду ломать все свои установки и запреты в своей голове. Я оставила кофе и отправилась обратно в свою комнату, предвкушая сладкий полуденный сон.
