Она коротко кивнула мне. Метка Малира. Должно быть, она узнала ее на моём лице.
Но та же удача не коснулась леди Брисден. Тени Ворона вытянулись чёрными пальцами, потянувшись к ней — по земле, вокруг щепок дерева, сквозь лужу… крови?
— Не её! Ты пощадишь её! — Я встала между ней и Вороном, быстро протянув руку, пальцы широко раздвинуты. — Ты можешь помочь мне обернуться? Это ведь так делается?
Её взгляд ещё миг задержался на леди Брисден, затем она переплела свои пальцы с моими, сосредоточившись на моих глазах.
— Слишком долго остаёшься на земле — птица погибает. Так что поторопись, Белый Ворон!
Закрыв глаза, я углубилась внутрь себя, отыскивая ту яркую энергию. Где она? Где… Ах! Вот, она пульсировала в самом сердце, искрилась белыми вспышками.
— Быстрее!
Я вздрогнула от крика Вороны, мышцы напряглись так, словно только это могло заставить их преобразиться в крылья.
— Я пытаюсь, но…
— Найди своё первозданное там, в сердце. Увидь, как оно расправляет крылья, готовое к сво…
Её рука дёрнулась, потянув меня вперёд, и наши пальцы разомкнулись. Я распахнула глаза — женщина дёргалась на земле со стрелой в основании черепа.
Вопреки натянутым до предела жилам, я резко обернулась — и увидела ад, разверзнувшийся вокруг.
Лучники выстроились на стенах, их смертоносный дождь стрел сыпался на воронье, закрывшее луну. Где стрела находила цель, птицы падали с тяжёлым стуком, и этот звук мгновенно тонул в какофонии криков и грохота. Вороны отвечали сверкающими чёрными клинками и ещё более чёрными тенями, их фигуры мелькали среди груд солдатских тел и обломков.
— Галантия!
Я обернулась к леди Брисден — и кровь отхлынула от лица.
То алое пятно, что я заметила раньше? Мой взгляд скользнул к его источнику: рана, из которой хлестала кровь, окружённая разодранным зелёным шёлком. Огромная щепа дерева торчала из её бедра, пронзив его во время падения.
— Боги, нет… — Я опустилась рядом, кровь пропитала платье и колени. — Мы должны вытащить тебя из этого!
— Оставь меня, — прошипела леди Брисден сквозь зубы, прижимая руку к ране. — Ты должна бежать. Немедленно!
— Нет, я не могу тебя оставить, — мои руки дрожали, зависнув над щепой. Весь ужас её слов обрушился на меня. — Я… я должна…
— Уходи! — её суровый взгляд, тот самый, которым она одаривала меня сотни раз, впился в мои глаза. — Не заставляй меня смотреть, как ты умираешь…
Я попятилась к часовне, вся грудь превратилась в удушающий узел из эмоций. Мой взгляд оставался прикован к ней, пока её силуэт не расплылся за пеленой слёз. Тогда я рванулась прочь, вбежала в часовню и устремилась внутрь. Было опасно оборачиваться здесь, среди хаоса, но попасться лорду Брисдену было бы куда страшнее.
Я свернула налево, к винтовой лестнице башни, каждый шаг заглушался стонами дерева, гулом камня, звоном клинков. Под сапогами скрежетала каменная крошка, сбитая с дрожащих плит пола. Я взлетала всё выше, сначала по две ступени за раз, потом по три. В ноздри ударил запах старого дерева, смешанный с застоявшейся пылью и осыпающимися обломками. Быстрее! Ещё быстрее!
Ноги горели от усилий, каждый новый шаг пронзал мышцы острой болью. Мир кружился вокруг, вихрь камня и пыли. Единственным постоянством оставалась бесконечная спираль лестницы вверх — спасительная линия, за которую я так отчаянно держалась.
Земля подо мной дрогнула.
Завибрировала..
Накренилась.
Меня повело вбок, руки инстинктивно потянулись к стене. Сначала я ударилась плечом, затем виском — вспышка боли пронзила череп. В лицо и руки впились острые осколки камня. Колени подогнулись, и я рухнула на пол.
Что-то мелкое и острое ударило в глаз. Я зажмурилась с вскриком, инстинктивно свернувшись клубком, когда сверху обрушилась новая волна обломков. Душераздирающий стон прокатился вокруг, воздух задрожал от него. Я сгорбилась, закрыв голову руками, пока мир рушился на меня.
Камень подо мной заскрипел, треснул, и затем…
Я оказалась погребена под пылью и завалами, вдыхая удушающее облако каменной крошки. Обрушившаяся колокольня обратилась моей могилой.
Дрожащие пальцы нащупали амулет на груди, соляной кристалл холодил кожу.
— Пожалуйста… — прошептала я в безмолвной гробнице, прижимая костяшку пальца к соляному камню так, что тот треснул в оправе из аэримеля и раскололся на осколки. — Сделай меня ткачихой смерти, пусть мои тени выведут меня отсюда.
Но теней не было.
Была лишь зияющая пустота в самой сердцевине, бездна, что пожирала меня изнутри. Она тянула, высасывала моё «я».
Поглотила меня целиком.
Глава 12

