Моё тело дрожало и содрогалось с каждым дюймом, которым Малир заполнял меня, жестокие пульсации удовольствия прокатывались по мне. Я задыхалась, когда внутренние мышцы растягивались под его толщиной, давление нарастало до предела, держа меня на грани боли и блаженства.
Себиан поднёс свой член к моему анусу, очерчивая его, размазывая сперму Малира.
— Тсс… он уже был там. Теперь моя очередь.
Каждая мышца в теле напряглась, когда он стал прорываться внутрь, жгучая боль сморщенного колечка была нестерпимой.
— Слишком…
— Это ровно то, что тебе нужно сегодня, — выдохнул Себиан, проталкиваясь глубже, под напором толчков Малира, вырывая из меня жалобный стон. — Отвлеки её.
Малир обхватил мою шею. Его губы раздавили мои в поцелуе, жадном, свирепом, пока он прикусывал нижнюю губу. Металлический вкус крови расплылся на языке, и каждый мой стон встречался вихрем теней — чёрными завихрениями, что заставляли клитор пульсировать.
— Я хочу твою задницу, милая, — прохрипел Себиан у моего уха, вонзаясь глубже, и окутанное тенями жжение превращалось в приятное тепло. — Ты сама говорила, что выдержишь нас обоих. Докажи. Позволь мне трахать твою задницу, пока Малир продолжает ебать твою пизду. — На очередном толчке он застонал, низким, хриплым звуком, который вибрацией отозвался внизу живота. — Вот так. Блядь, посмотри, как хорошо она для нас старается, Малир.
Малир поцеловал меня — глубоким, жадным поцелуем, пока его сильные бёдра толкались навстречу.
— Она совершенна.
Страсть захлестнула нас троих, тела двигались в идеальном унисоне. Себиан вонзался в меня всё глубже и яростнее, сводя с ума наслаждением, пока я ощущала под собой тело Малира, его каменную плоть, при каждом толчке прижимающуюся к моему клитору. Его бёдра рвались вверх, вознося меня на гребне экстатического блаженства, когда наши губы слились в поцелуе крови и теней. Я выгнула спину, низкий стон сорвался с моих губ, я хватала ртом воздух, чувствуя, как Себиан пульсирует глубоко внутри, пока я снова оседала на его член.
Мы двигались в полном синхроне, каждое общее движение подталкивало меня всё ближе и ближе к краю. Два члена скользили внутри меня, входя под разными углами и в разной силе, ебали меня с такой неукротимой яростью, что дрожали кости и перехватывало дыхание.
Вдохи Себиана стали глубже, тяжелее, и его рука переместилась к моей груди, где он мял плоть и щипал сосок.
— Она близко.
— Я знаю, — простонал Малир мне в рот, пальцами сжав трахею. — Кончи для нас. Сейчас.
Когда очередной поток теней хлынул в меня, из горла вырвался утробный стон. Я кончила резко, мышцы сжались вокруг них обоих. Они застонали от удовольствия и ускорили движения — быстрее, грубее, выталкивая меня в небытие. Внутри меня разверзлась чёрная трещина.
Запястья освободились.
Руки упали вперёд. Новый взрыв теней пронёсся по комнате, прежде чем я вцепилась в плечи Малира. Дерево затрещало. Карта упала со стены. За ней обрушился вихрь бумаг.
Малир с шипением оторвал рот от моих губ, вздрогнув, когда выплеснулось его семя. Его член пульсировал, изливаясь в меня рывок за рывком.
— Схвати её руки!
Тёплая волна разлилась в моей заднице, пока Себиан хрипло стонал, его бёдра сбивались с ритма, и в тот же миг он схватил мои руки, рванул за спину и прижал ладони друг к другу.
— Огонь…
Малир обхватил мою голову сзади, прижал наши лбы, а затем поднял руку к пылающей занавеси.
— Я разберусь.
Глава 30

В какой-то момент ночью дар Галантии должно быть претерпел невероятный скачок, пока она спала, вытягивая тени из комнат вдалеке. Или так сообщил Аскер около часа назад, когда ввалился сюда и застал двух Воронов, погребённых глубоко во мраке, ставшем причиной ночного хаоса. Никогда ещё я не видел, чтобы он так низко кланялся и так быстро пятился прочь из комнаты — да ещё и горящей.
Я повернул голову, глядя, как Галантия во сне выпускает тихие, едва слышные выдохи сквозь приоткрытые губы. Её волосы сияли, лицо было спокойным. Такая красивая, что сердце болезненно сжималось.
Хотя мой дар пульсировал в груди с новой силой, мне пришлось потратить огромное количество теней, чтобы заполнить её пустоту. И даже не до краёв, а лишь настолько, чтобы она обрела некоторый контроль, оставив меня с ощущением… как это назвать?
Спокойствия? Нет, слишком слабое слово.
Безмятежности?
Когда-то я исключил это слово из своего словаря, но теперь оно полностью охватывало моё существование. Ничто не царапало, ничто не скребло. Я просто лежал в нашем гнезде рядом с единственной Воровкой, что существует в этом мире, и моя грудь не кишела тенями, весь мрак покинул мои мысли. Когда в последний раз я чувствовал себя таким лёгким и свободным? Четырнадцать лет назад? Шестнадцать? Восемнадцать?
Не скажу.
