Она опять закрыла глаза и нашла поток сновидений дерева, позволив себе чувствовать подобно дереву… и слушать. Она ощутила пульсацию жизненной силы, неравномерную и исступленную, которая становилась все громче и мучительней. Так же было с небри и руффнавом. Это подобно пустой бездне, которую она мельком увидела, когда смотрела на кристаллические жилы, еще не зная о том, что они порождают опустошенную тьму.
Голос Олейка-Стабы преследовал ее, но в то же время дал ей надежду
Найя вскрикнула, когда на нее обрушился поток воспоминаний. Корни Древа-Колыбели, которые уходили глубоко в землю и подпитывали почву в покрытой буйной растительностью зоне леса, вплетались в прожилки чистейшего белоснежного Кристалла, который сиял в замке. Прожилки из воспоминаний были подобны тонким лентам солнечного света, согревающим Древо-Колыбель гармоничной песней жизни Тра.
И вдруг, без предупреждения, Тра закричала и на мгновение ее песня потрясенно стихла. Белые прожилки закровоточили, переплавляя его в темный аметист, отчего Найя содрогнулась.
Почва почернела, и в том месте, где корни Древа-Колыбели касались прожилок, расцвели крохотные побеги тьмы. Песня Тра зазвучала вновь, но теперь она была поврежденной, спутанной. Поломанной. Где-то в глубине ее раны из щелей пустота кровоточила в свой бесконечный припев.
С тех пор дерево наполнялось гневом, трайн за трайном напитываясь ядом от потемневших жил, пока чуть ли не каждый его дюйм почернел от сожалений и раскаяния. Найя вспомнила слова, сказанные ей тенями Гурджина и Тавры. Неужели они – лишь эхо чувства вины дерева? Возможно, и так, но они резонировали о стены собственных сомнений и страхов Найи. Сейчас она никак не могла допустить, чтобы они ей помешали, пока она сновидится с деревом. Его воспоминания становились хаотичной, беспорядочной смесью паники, злости и одиночества – вины и безнадежности, соединенными в нестройную песню Тра.
Собрав все свои силы, Найя навострила уши и вслушивалась в песню Тра. Странно… Ее звучание разносилось повсюду, но при этом было где-то вдалеке. Удерживая такое понимание, Найя пропустила песню через свое тело и предложила ее Древу-Колыбели. На мгновение его боль утихла. На один удар сердца, мигнув, исчезла поглотившая его тень безнадежности.
Воспользовавшись шансом, Найя направила звучащую песню в пальцы, и они засветились голубым светом целебной
Тяжело дыша, она вывалилась в реальность, ощущая от напряжения боль в теле и сознании. Кайлан подхватил ее, когда она чуть не опрокинулась, но времени на отдых у нее не было. Лес вокруг них реагировал, шевелился, полз, но теперь не из чувства потемневшего гнева, а оживленно, пробуждаясь от жуткого кошмара. Древо-Колыбель издало протяжный плач… исполненный мучительного облегчения. С исполинской дрожью Темный лес изнуренно вздохнул. Из недр земли зазвучало резонансное урчание, и в ответ населяющие дикую природу ночные обитатели возобновили свою перекличку, наполнив мир песнью жизни.
– Что ты сделала? – спросил Кайлан.
– Попыталась исцелить его, – ответила Найя. – Кажется, получилось…
Их внимание привлек звук раскалывающегося ствола, четко прозвучавший на фоне восходящей песни пробуждающегося леса. На дне котловины расщеплялось искривленное дерево с четырьмя ветками. Найя подумала, что оно, наверное, пустилось в рост, проснувшись после перерождения Древа-Колыбели, но, наблюдая за тем, как оно шевелит своими ветвями туда-сюда, поняла, что из него высвобождается что-то другое.
Щепки и выщербленные куски коры и дерева откалывались и падали, и когда из одной ветви появилась гигантская рука, у Найи замерло дыхание. Потом появилась еще одна рука, и еще одна, и еще.
Из остатков оболочки лесного дерева с раскатистым грохотом выбралось жуткое иномирное чудовище. На длинной гривастой шее, которая между покатыми плечами спускалась в сутулую спину, находилась продолговатая голова размером со всю Найю. Четыре паукообразные ручищи оканчивались гигантскими ладонями с четырьмя тупоконечными пальцами, покрытыми пожелтевшими квадратными ногтями.
