Великан почти скрылся из вида, и в животе у Найи заурчало, несмотря на сомнения. После сновидения с Древом-Колыбелью она ощущала себя изможденной, и хоть ей хотелось к утру оказаться у реки, желание едва ли было выполнимым. Приглашение урВа поесть и отдохнуть оказалось более соблазнительным, чем она готова была признать. Если ему можно доверять, то они могли бы провести ночь в безопасном месте. Но если доверять нельзя… однако после пережитого Найе не хотелось осквернять идею.
– Может… посмотрим, куда он идет? Просто чтобы выяснить.
Кайлан, поежившись, обхватил себя руками.
– У нас есть выбор?
– Да. Можно переночевать здесь и узнать, какие еще чудища могут выползти из чащи.
Кайлан обернулся. Даже если сердце Древа-Колыбели успокоилось, дав лесу новое состояние жизни и дикой природы, это не значит, что хищники перестали сновать в нем.
В конце концов, цикл жизни не был формой зла, а был лишь доказательством лесного здоровья.
– Хорошо, – сказал Кайлан. – Но будем осторожными.
Они взобрались вверх по стене котловины Древа-Колыбели, где уже прорастали скопления новых побегов, которые заменяли собой бесплодные темные пространства, и поспешили догонять урВа.
Он брел размеренным шагом, и Найя с Кайланом догнали его без особого труда. Какое-то время они шли через Темный лес, пристроившись по обе стороны от длинного тяжелого хвоста урВа. К тому времени, когда урВа наконец отодвинул легковесный занавес из лиан, у Найи кружилась голова от истощения.
В маленькой лощине стояла земляная лачуга, изобилующая всеми растениями, какие были известны Найе. Окружающие укромный просвет деревья были увешаны множеством колокольцев – деревянных, металлических, костяных, ракушечных, – которые издавали низкие, глухие, тягучие звуки, дополняя общий гул лесной живности.
Лачуга состояла из составленных на холме нескольких древних камней. Припорошенные пылью породы входного проема были покрыты снооттисками и напомнили ей дверные проходы дома в Великом Смерте. Великан вошел, не сказав ни слова и предоставив двум гельфлингам самим все решать. Сердце Найи заколотилось от беспокойства, и в пальцах рук и ног появилось покалывание, но она усмирила импульс. Обменявшись кивками с Кайланом, она набралась храбрости и переступила порог странного логова.
Она оказалась в тускло освещенной комнате с утрамбованным песчаным полом, очень замшелой и неухоженной. Рядом с запертым, покрытым пылью и мхом сундуком стоял потрескавшийся деревянный стул, а в маленьком и пыльном очаге – один глиняный горшок. Деревянная палка, концы которой были соединены струной, стояла прислоненной к чехлу с тонкими, оперенными с одного конца копьями, каждое из которых было больше Найи.
Единственной изюминкой комнаты, не считая одинокой полки с несколькими стеклянными флаконами, были многочисленные линии письма, покрывавшего все стены.
– Хм-м-м… Слишком надолго оставил дверь открытой, и, как вижу, сюда вошло время. Ха-ха, – он помахал рукой, слегка расчистив место от пыли, но при этом не слишком взбаламутил. – Прошу прощения, маленькие гельфлинги, за проникшее внутрь время. Если бы я знал, что меня найдут, я бы получше подготовился.
Фигуру урВа осветило отблесками тусклого огня, который он развел в простеньком очаге. Найя принялась изучать округлые орнаменты, покрывающие дальнюю стену. На ней десять небесных тел были выстроены по вертикали и соединены дугами переплетающихся путей, которые изгибались петлями и кругами. Внеорбитальные небесные тела располагались за пределами ядра, а между тремя виднелись прямые линии, соединяющие их в равносторонний треугольник, который она уже видела на схемах и солнечных часах.
Великан поставил котелок на огонь, наполнив его водой из каменного колодца, построенного в земле рядом с лачугой. Перебирая флаконы на полке, он обнаружил, что за время его отсутствия содержимое некоторых было рассыпано или опустошено дикой природой. То, что удавалось найти, он добавлял в котелок, который периодически помешивал. Найя с Кайланом уселись на полу и наблюдали, как урВа почти грациозно двигается в столь ограниченном пространстве.
– Ты ведь дренчен, да? – внезапно произнес урВа. – Я помню Сог… да, ага! И юное деревце, как его звали? Смерт. Наверное, подросло так, что по его ветвям можно лазать, гм-м? Поди, вы, малыши, висите на его ветвях подобно альфен-фруктам?
Картина получалась слегка чудной. Найя ответила:
– Не совсем так.
– Смерт-Стаба и Олейка-Стаба, – сказал урВа, заглядывая в котелок, словно добавлял имена двух великих деревьев в зелье. – Столпы мира. Защитники Тра. Предполагаю, не избежать было того, чтобы тени Кристалла растянулись так далеко и упали на Древо-Колыбель… но мне нужно держаться от этого подальше. Долго удавалось и впредь так будет еще долго… Суп.
Он аккуратно взял из стопки несколько грубо вырезанных мисок. В третьей руке туда-сюда танцевал черпак от котелка к мискам.
