Найя хотела поддразнить его в ответ, как вдруг они услышали чье-то приближение из самой чащобы – быстрое, громкое, уже совсем рядом. Они не успели спрятаться: на просвет выскочил белый зверь, отпрянул назад, чтобы не раздавить их, и с трубным воплем развернулся, а Кайлан вскрикнул и упал на спину. Найя, прикрыв лицо рукой, встала между длинноногим животным и Кайланом, но в том не было необходимости. Сквозь неутихающий крик животного раздался знакомый голос:
–
По команде, с клокочущим разгоряченным похрапыванием, зверь повернулся, погружая все четыре копыта в мягкую почву. Найя опустила руку и потрогала серые уши существа и сморщенную морду с приплюснутым носом и красными хоботками. Это был землеход – о них Найя лишь слышала и однажды видела издалека на просторах клана Спритон. На его серых меховых плечах восседала, с перевязанной рукой и блестящими, развевающимися между сложенными крыльями, серебристыми волосами Тавра из Ха’рара.
–
Она легонько похлопала зверя ладонью по плечу: он фыркнул, розовый цвет схлынул с его ушей. Тавра ловко спрыгнула, расправив крылья, чтобы мягко опуститься на землю.
– Найя, – сказала Тавра. – Слава Огре, с тобой все в порядке.
Хоть Тавра и успокоилась при виде Найи, ее губы по-прежнему выглядели плотной бледной линией, а уши были настороже. Ее поломанное крыло восстанавливалось, поддерживаемое легкой фиксирующей повязкой. Землеход, оснащенный ездовой сбруей клана Спритон и седлом с прикрепленными к нему дорожными сумками, отошел в сторону, чтобы напиться из реки.. Так вот кто следовал за ними! Найя не знала, обрадовалась ли она.
Легким движением подбородка Тавра указала на Кайлана:
– Создатель снооттисков? Я видела слова, оставленные им на камне у моста, и знала, что вы пойдете этой дорогой.
– Да, – ответила Найя. – Он сопровождает меня до Камня-в-Лесу. Мы вместе вышли из Чащобы Сами… С момента нашей последней встречи многое случилось. Мой отец в порядке?
– Вполне. Когда я прощалась с ним, он еще лежал в постели, но твоя матушка обладает уникальной целительной
Тавра быстро, устало задавала вопросы один за другим, не давая Найе ответить, отчего она лишь крепче задумывалась о них. Что беспокоит Тавру? Может, она всего лишь волновалась о состоянии Найи, а может, ее интересовало услышанное в лесу эхо слов Гурджина.
А потом ее посетила мысль, от которой у нее напряглись все мышцы тела. По словам Тавры, скексисы обвинили Гурджина в распространении изменнической лжи, но не объявили, в чем именно она заключалась. Неужели Тавра знает правду и о чем-то недоговаривает?
– Да, – ответила Найя, решив ответить только на два первых вопроса. – Мы ночью проходили через лес, но благополучно выжили.
Глаза Тавры сузились.
– Выслеживая вас в лесу, рядом с вашими следами я заметила еще следы. Чьи они?
– Мы шли по следам в надежде, что они выведут нас к реке, – ответила Найя, снова сообщив лишь половину правды.
Она не была уверена, стоит ли рассказывать воительнице об урВа – вдруг плетущий загадки мистик оказался бы в опасности? Почему Тавра столь настойчиво пытается убедиться, что они были одни? Серебрянка медленно выпрямилась, но на ее лице отчетливо читалась подозрительность.
– Я ведь предупреждала, что следует остерегаться созданий из Темного леса, – тихо произнесла она. – Даже те, которые кажутся хорошими, связаны не с такими уж хорошими. Причем – недоступным для нашего понимания образом.
– Для каждого есть другой, – сказала Найя. Хоть она и слабо понимала смысл этих слов, они впечатлили Тавру, которая вздохнула.
– В Соге мы получили принесенное свутху сообщение. Гурджин жив, но он в плену.
– В плену? – повторила Найя, чтобы убедиться, что правильно все расслышала. Хорошо, что живой, но плохо, что в плену. – Кто его поймал? Где он?
Тавра покачала головой.
– Об этом тебе не нужно знать. Твои родители велели отправить тебя обратно в Сог и очень просили не рассказывать тебе подробности.
– Потому что если я узнаю о том, где он находится, то пойду к нему, – обиделась Найя. – Тавра, он мой брат! И я уже не ребенок, позволь мне отправиться с тобой и спасти его!
Глаза Тавры вспыхнули, а подбородок напрягся.
– Ты вернешься в Сог, – повторила она. – И это не обсуждается.
– Но я так много уже прошла! Я не развернусь и не пойду обратно, особенно теперь, когда мне известно, что брата где-то держат под замком. Мне не нужна ни твоя опека, ни родительская!
– Но…
