«
—
Дорогие читатели! Мне, как автору, будет очень приятно увидеть ваши комментарии и лайки. Спасибо, что продолжаете погружаться в историю Тео!
К концу июля Теодор уже мечтал вернуться к своей одинокой жизни. Бабушка Виктория, казалось, окучила его всей своей возможной ворчливой заботой за все прошедшие пятнадцать лет. Уже на первой неделе она сводила его в «Твилфитт и Таттингс», полностью обновив гардероб — и когда Теодор пытался отстоять хотя бы привычное себе нижнее бельё, купленное ещё в мастерской Донован несколько лет назад, он получил столь жёсткий и неумолимый отказ, что вообще более не противился.
Бабушка допустила его до библиотеки, позволив штудировать свою коллекцию книг по ритуалистике и другим отраслям магии, взамен на что каждый вечер они говорили по несколько часов. Леди Виктория буквально щипцами вытащила из своего единственного внука очень много подробностей как его школьной, так и внешкольной жизни, подвергая критике в насмешливой форме каждый момент, который её смешил или вызывал желание отпустить комментарии.
Да, Теодор и не подозревал, что так много где он принимал сомнительные решения или не видел очевидных вещей. Бабушка была неумолима. Дошло до того, что несколько встреч с Бутом, который был с одной стороны счастлив от того, что именно он стал де-факто личным стряпчим настоящего лорда из состава Высокого, то есть наследственного, Визенгамота, а с другой стороны очень пристыжен собственной же минутной слабостью в последний день учебного года, ощущались Теодором как отдушина.
К Терри Теодор испытывал неподдельное уважение. Лопоухий юноша не поленился изучить вдоль и поперёк купчую на покровительство от середины восемнадцатого века, запросить в Министерских архивах от лица Теодора выписки по дополнительным соглашениям, а так же на правах совладельца — сведения о налогах, выплаченных с доходов паевого общества.
В итоге на встрече с Тюбером, куда они прибыли вдвоём, Бут был готов аргументировано отстаивать любую несправедливость в отношении своего заказчика (хотя Тео предпочёл бы называть это «другом»). Впрочем, Тюбер, окрылённый поставками в МАКУСА и в какую-то прибалтийскую Курляндию, чем бы это ни было, был согласен на любые условия, и в итоге Теодор получил гарантированную ренту в 1000 галлеонов в квартал и процент с чистой прибыли. В свою очередь он платил фиксированную сумму в десять галлеонов в квартал Буту как стряпчему. Все были довольны, и Тюбер даже похвастался, что пристроил младшего сына в колледж в маггловском Оксфорде, где тот был едва ли не лучшим в классе.
После похода к Тюберам Бут признался, что никогда так не волновался, и едва не расцеловал Теодора. Они отметили успешное мероприятие в «Вальпургиевой ночи», где на этот раз, слава магии, никакая Салли-Энн не обслуживала их, и обсудили там перспективы дальнейших действий.
— Я напомню, что мы ещё с Уизли должны подписаться, — сказал Тео, отпивая разбавленное французское красное вино. Они оба заказали его, чтобы отметить успех.
— Да, я напишу им от твоего имени… кстати, ты слышал, что Поттер отдал им свой выигрыш? Ну, с Турнира.
— Тысячу галлеонов? Или я путаю.
— Пятьсот, ведь они с Седриком по его же рассказу вместе взялись за кубок. Не верю я во всю эту чепуху, которую он рассказал.
Теодор пожал плечами, как бы говоря, что не хочет развивать эту тему. Бут тут же начал расспрашивать его про Визенгамот, уловив мысли. Тео забавы ради сходил на слушания по делу Гонта, и едва не уснул: три старых пня, один из которых вообще был уже без памяти, спорили о наследстве Гонта уже несколько лет. Все хотели получить у Министерства сведения о его имуществе, которых там не было, но каждый из троих претендаторов требовал своего собственного ответа.
В итоге это было пустой тратой времени, и только бедный Персиваль Уизли, соблюдая протокол, надрывал голос.
Расставшись с Бутом, Теодор вернулся с помощью Дерри к бабушке. Как бы то ни было, ему нравилось общество слегка саркастичной леди Виктории, она заменяла ему друзей, а он, единственный внук, составлял ей компанию.
Дин за время его отсутствия, как оказалось, прислал наконец весточку.
