— Значит, нам нужно организовать патрулирование так, чтобы в случае, если мы ожидаем вторжение, в каждом опасном углу замка были наши ребята, — Тео импровизировал, смешивая все свои представления и знания воедино. — Вот, скажем, в проходе у Бориса Бестолкового, Поттер увидел на своей расчудесной карте, что кто-то там приближается, и мы тут же стягиваем туда четыре тройки наших ребят. Во главе каждой — префект, а кроме него — те студенты, кто хочет и может в этом участвовать.
Невилл задумчиво пересчитал пальцы.
— Двадцать четыре тройки и семьдесят два бойца… — озвучил он. — Здорово ты придумал, Тео!
— Но это на словах так просто, — продолжил Нотт. — Не думаю, что все-все префекты захотят в этом участвовать. Семикурсники с Слизерина — нет, Панси — не думаю, Аббот… ты сам знаешь. Максимум половина.
— Зато четверокурсники тоже рвутся присоединиться к нашему клубу, — жарко возразил Невилл.
— И что они будут уметь?
— Мы умели многое уже на третьем курсе, ты ведь сам организовал клуб самообороны!
— Туше, — признал Тео и улыбнулся. — Но нужно ещё и готовиться. Вообще-то. Вот этим и займитесь по методике Поттера, а я в каникулы уеду на курсы обливатора.
— Я думал, ты хочешь заниматься дипломатией, — удивился Невилл.
— Политикой. Но лицензия обливатора — это лицензия обливатора, — усмехнулся Нотт.
До Рождества оставалась ещё неделя, а до пятничной постановки пятикурсников — три дня, когда Теодор неожиданно вновь получил письмо. Сова, принесшая его, была рыжей и немного суматошной. Казалось, что это её едва ли не первый полёт — но по размерам она была вполне обычной. Едва ли обучение почтовых сов — хотя во Франции ими испокон веков служили голуби — там отличалось. Задумавшись об этом, Теодор отвязал от лапки совы конверт, и рыжая птица тут же вспорхнула, чуть не опрокинув его стакан с густым кисловатым яблочным соком, даже не дождавшись совиного печенья.
Письмо было запечатано необычным способом — без какой-либо сургучной печати, это был вполне маггловский конверт, заклеенный клеем. Нахмурившись, всё ещё немного сонный Теодор аккуратно прицелился дубовой палочкой и наколдовал «Секо», взрезав конверт по линии отрыва.
Письмо было написано на бумаге размашистым почерком странного вида узкими чернилами.
«Дорогой Теодор! Ты практически часть нашей семьи, и мы с Артуром были бы очень рады видеть тебя на празднике Рождества в зимние каникулы. Надеюсь, это предложение не нарушило твои планы, и ты сможешь составить компанию нам и всем нашим сыновьям и дочерям за праздничным столом. С уважением и благодарностью за чудесного Дерри, Молли Уизли».
Содержимое письма было… необычным. Нет, Джинни намекала на что-то такое — в письмах ей Молли красочно описывала «чудесного домовика» и, видимо, что-то говорила про самого Теодора, так как взгляд девушки за осень из заинтересованного превратился в собственнический. По крайней мере так выглядело. Разумеется, приглашение Теодор предполагал принять.
В конце концов, ссориться с дружной семьёй Уизли ему точно было ни к чему.
Письмо бабушки добралось до него утром в пятницу, двадцатого числа. Вечером должна была состояться «Снежная королева» (и все пятикурсники уже сейчас выглядели взбудораженными, как перед матчем), а на субботу Слагхорн уже раздал всем приглашения на рождественскую встречу своего клуба. Кого-то пригласили впервые, кого-то он, напротив, не приглашал, но Теодору приглашение было выдано в третий раз кряду. В середине осени он пропустил встречу, предпочтя ей обучение Луи полётам, но теперь собирался идти.
«
Теодор покосился на Паркинсон, что вновь сидела рядом с ним. Та была увлечена собственным письмом, что ей принесла пожилая птица-сипуха. Скользнув взглядом по другим столам, Теодор с неудовольствием заметил, что Поттер, на столе перед которым располагалась большая белоснежная полярная сова, что-то говорил в сторону Джинни, что сидела неподалёку от него. Отсутствие иерархии за столом гриффов приводило к тому, что все студенты каждый раз меняли своё положение, что было неудобно — Тео наслаждался каждый раз, когда их с Джинни взгляды пересекались, но в этот раз она сидела спиной.
«
