Как и в последние годы, паровоз вёл множество вагонов, сильно больше, чем в девяносто первом, когда Теодор отправлялся на Хогвартс-Экспрессе в Шотландию впервые. Он успел дойти сквозь людей до третьего от головы, когда паровоз дал свисток, и запрыгнул в первый же вагон. Ласковое, ещё совсем летнее солнышко грело своими тёплыми лучами людей на платформе, а в вагоне он окунулся в едва ли не ледяной холод — как будто бы дементоры прошли по коридору.
Взмахнув палочкой, Теодор наложил на себя согревающие чары и перевёл взгляд на пол, устланный паркетом. На нём виднелась настоящая изморозь из-под двери закрытого купе. Тео нахмурился и постучал в дверь. Дементоры бы ощущались не только холодом на коже, но и неприятными воспоминаниями в мыслях; ничего такого не было. Значит, причина могла быть в другом.
На стук никто не ответил, но по ногам из-под двери ощутимо потянуло холодом. Кто бы там ни прятался, это было попросту опасно — мимо Тео прошмыгнули, именно что шмыгая носами, несколько младшекурсников с чемоданами из соседствующего купе, спешившие перебраться в тепло.
Теодор потянул дверь, и одновременно с этим поезд тронулся с места, отчего дверь распахнулась чуть сильнее — и в лицо ему ударило облако холодного воздуха, неприятно обжёгшее лицо и нос.
— Импервиус Максима! — воскликнул юноша. Проморгавшись, он увидел, как вся в изморози у самого окна сидит и дрожит, прижавшись к стеклу, маленькая девочка в джинсовом комбинезоне с короткими светлыми, почти по-малфоевски белыми волосами. — Это ты напустила холод?
Произнеся эти слова, он понял, что оказался слишком резок — волосы девочки вспыхнули магией, и вокруг них тут же пар из начавшего нагреваться воздуха снова осел белоснежным инеем.
— Не бойся, — сказал Тео гораздо тише и спокойнее, опускаясь рядом с маленькой колдуньей на одно колено. — Как тебя зовут?
— Э-эльза, — ответила через несколько мгновений девочка. За подмороженным инеем стеклом едва ли было видно проплывшие мимо арки платформы, оставшиеся позади, соседние пути вокзала, небоскрёбы маггловского Сити вдалеке на берегу Темзы.
— Ты переживаешь, что едешь в новый, неизведанный мир, Эльза? — мягко спросил он.
— Д-да… — прошептала девочка. — Я боюсь.
— Не надо бояться, — одобрительно улыбнулся Тео. «Я ведь вру ей», — подумал он одновременно со своими словами. — Здесь все такие же волшебники, как и ты. Смотри!
Он щёлкнул пальцами, и на его ладони вспыхнул маленький огонёк невербального «Инфлеймо», согревающий, но не обжигающий.
— Меня зовут Теодор Нотт, я старший префект Хогвартса, — представился он. — В замке у тебя наверняка получится найти друзей, я уверен, Эльза. А если будет нужна помощь — попроси об этом других старост, или найди меня.
— Красивый огонь… — прошептала девочка завороженно. Она будто бы не слушала Теодора, глядя только на огонёк на его руке. — Я тоже зажигаю огоньки на спичках, чтобы согреться.
Теодор вспомнил сказку, которую читал в одной из книг, проданных отцом. Это была та же книга, из которой он познакомился со «Снежной королевой» Андерсона. В той, другой сказке, маленькая девочка сжигала спички, чтобы согреться в ледяную ночь, пока не умерла от холода — в кошмарах она приходила к нему несколько дней, пугая своим холодным взглядом, пока не ушла, заменившись на что-то другое; он уже и не помнил, на что.
Маленькая Эльза напомнила ему об этом случае.
— У вас здесь свободно? — послышался сзади мальчишеский голос с небольшим акцентом. Теодор поднялся. В дверях стояли двое, высокий мальчик со смуглой кожей и копной чёрных, как смоль, волос, и девочка, столь бледная, что походила на фарфоровую куклу. Девочка была одета в мантию, а вот мальчик носил маггловский костюм, который ему был совершенно не по размеру. — Простите. Прохладно.
— Эльза, ты пустишь ребят? — спросил юноша. Та несмело кивнула. — Что же, я оставлю вас. Если что — зовите на помощь префекта. Импервиус Дуо!
— Ой. Тепло! — удивлённо и восхищённо воскликнул усевшийся мальчишка, оглядывая свои руки неверящим взглядом. — Тепло! Волшебство, правда?
Теодор подумал, что в этом искреннем, неподдельном восторге детей, что впервые ехали в Хогвартс, было своё очарование.
— В этом году, как вы знаете, многое изменилось, — Теодор обвёл два десятка подростков, рассевшихся по свободным местам головной части первого вагона. Стул, на котором сидел Теодор, перевернув его спинкой вперёд, был единственным стулом во всём поезде, обычно на нём сидела женщина, что торговала сладостями.
Никто не задумывался, чем она занималась остаток года; Тео предпочитал думать, что поезд ходит чаще двух раз в год, иначе это был жуткий пример вопиющей некомпетентности Департамента магического транспорта, в котором она наверняка числилась.
— Да уж, — пробурчал Гольдштейн. Энтони отрастил себе бакенбарды на щёках, которые делали его похожим на ливерпульского пьянчугу.
