Теодор Нотт ломал голову над тезисами для Шеклболта вторую неделю. Рандеву Флитвика было назначено на конец февраля, и до него оставалось ещё несколько дней. В один из предыдущих понедельников он передал зачарованный на Протеевы чары блокнот Дину, и тот даже отчитался об успешной доставке зелий на чердак таверны «Союз бойскаутов», которую в свою очередь Нотту обозначил Флитвик, приславший с запиской блаженную Луну Лавгуд, не задавшую ни единого вопроса.
Вопреки обычному, она была хмура и печальна, и встретившийся Теодору Невилл намекнул на то, что её отец был тем, кто под угрозой её же жизни навёл на Поттера опасность, когда к нему зачем-то заявились гриффиндорец и компания. Деталей Теодор не знал, а Невилл ему по-прежнему не доверял, как бы не было это больно им обоим. Нотт вёл свою игру, а Лонгботтом — свою, и делиться подробностями каждый из них не собирался.
Затем в «Пророке» официально объявили о подавлении волнений в Северной Ирландии и опубликовали призыв к сопротивлению Западной Ирландии прекратить бессмысленное сопротивление. Из этого Нотт сделал вывод, что даже личное вмешательство Тёмного лорда, если оно было, а Флитвик и Яксли независимо намекали именно на это, не принесло своих результатов.
Самому Нотту оставалось только ждать. Магглы себя не проявляли — он не нашёл ничего лучше, чем отправить маггловской почтой в Плимуте ещё один блокнот с Протеевыми чарами на имя Гэри Гиллса, куда сразу записал небольшую инструкцию, иносказательно намекнув на ящик, по которому с ним говорил их начальник. Буквально накануне он обнаружил в блокноте несколько росчерков пера и надпись: «Получил», ответом на которую стала быстрая: «Проверка связи?».
Это внушало надежду на то, что магглы, с которыми о связи он до того не договорился, смогут известить его о готовности.
Свободное время он продолжал тратить на записки для Шеклболта, мысленно приходя к неутешительным выводам: зверства и гонения, развёрнутые в Британии уничтожили всю хрупкую магическую экономику, вынудив магов бежать из магических поселений и кварталов в городах, спасаться среди магглов и интегрироваться в их сообщество. Даже если они продолжали читать «Ежедневный (трижды ха!) пророк», каждый следующий день отдалял их от магического мира всё дальше.
«Даже после низвержения Тёмного лорда их возвращение будет невероятным», — зло сокрушался Нотт, чиркая перед собой очередной лист, чтобы затем вновь очистить его чарами.
Благодаря впечатлению от встречи с магглами у него сложилось ощущение, что они, если их помощь окажет действительный ход на события, не остановятся от того, чтобы заполучить рычаги давления на магов, и это толкало его к составлению таких идей, что бы обезопасили Магическую Британию от этого. Получалось скверно. Теодор любил думать о себе как о молодом перспективном политике, человеке, который несколько раз оказывался в зените общественного внимания, вершителе судеб и влиятельном колдуне, даже, можно сказать, чародее, но реальность была куда гаже.
Он был семнадцати-(ну, почти восемнадцати!) — летним юношей с большими амбициями и недостатком жизненного опыта, свойственным даже тому же Снейпу, что раз за разом предупреждал его не лезть в сомнительные приключения. И сейчас он ломал голову, не имея возможности посоветоваться ни с кем адекватным и взрослым, как с леди-бабушкой, что на пару с Дерри разнесла его прежние «политические программы» в пух и прах.
В какой-то момент Теодор просто потерял идеи. То, что казалось ему вечером интересной мыслью, утром не выдерживало критики от себя же. Голосование с помощью особых чар на зарегистрированных палочках. Казалось бы — прямая демократия в том виде, котором магглы понимали её! Теодор кое-что подчерпнул из французского турне. Но утром, вспомнив о полене, то есть, палочке от Киддела, с пером феникса внутри, он чуть не зарычал в гневе на себя же. Можно было написать что угодно, но едва ли британские маги, маги вообще стали бы опутывать себя силками министерских чар после ограничений на колдовство в детстве.
«А как сейчас снимают Надзор, когда Эйвери захватил диктат над Тикнессом?» — подумал он вдруг, но никакие идеи даже не успели прийти ему в голову — в дверь постучали. Пассом руки Теодор снял запирающие чары, что стало сигналом для стучавших, и мигом позже Луи Нотт и Грим Фоули с загадочным видом стояли перед ним.
— Привет, бравые разбойники, — усмехнулся старший Нотт, наслышанный от Макмиллана, в какие неприятности залезли пятеро второкурсников с Хаффлпаффа, пытаясь отомстить Пивзу за залитые учебники. Конечно же, Нотт-младший и его друг Фоули были в этом числе.
— Никакие мы не разбойники, — вздёрнул подбородок Луи. — Это Пивза нужно изгнать из замка! Почему мы вообще это терпим?!
