Мало тепла. Наверное, это май
Еще не оделся платьями желтых тряпиц,
Солнечным сладким не переполнен край
Тонких бокалов. Чёток хрусталь границ.
Что за весна… Стелются души ветров
С наших сапог слушать шёпот совы,
Тикать секунды в верных тактах шагов
Смысла часов. Время новой травы.
Мысли о платьях рваных коры берёз,
Вера в крепкую хватку плети корней,
В тайную паству – с ней плачет лесной Христос
Над невесомой сутью своих идей.
Москва, 11.05.06 года
Нас опять расстреляли водою страниц
Сто слюнявых поэтов строфою в упор.
Разговор наш с тобой о коварстве убийц —
Суть сто лиц их отравы. Никчемнейший спор.
Как под полночь уходит печальный старик
В дебри леса. И мы также мерно бредём
В чащу сладкой печали ловить томный блик
На ладонь в подсознании всего, что найдём
В трех невнятных словах, так похожих на стон.
Подрасстрельных, убийственно слабых словах —
Еще взмах топора, и алеет шифон
Кровью нашей тоски по бездушию плах.
Молча куришь. И губы незримо дрожат
В пляске слов нерожденных. И только тебе
Лишь понятных. Читаемых мной наугад,
Как фамилия бога в кругах по воде.
Нас опять одурманит музейный дурман.
Он – капкан всех тошнотиков, книжных червей.
Так налей же скорей мутной дряни в стакан!
Мы напьемся до чертиков бредом идей
Пожелтевших рассказов, печатных имён,
И героям примеряем сто новых лиц,
А потом им закатим печаль похорон,
Окропим парики сединой старых чтиц.
Пусть стошнит их от грима и пудрой пусть рвёт,
Пусть поищут здесь в панике где туалет,
Я продам им билет, ты воскликнешь: «Вперед!»
И закончится правильно весь этот бред.
Они сядут потом здесь, на кухне, за стол,
И раскроют ту правду, которой в тома
Им уже не вложить. Заалеет шифон
И еще одна с плеч отлетит голова.
Нас опять расстреляли ноябрь и дожди.
Жди – не жди, а весна еще так далеко…
Я задену нечаянно тебе бигуди,
Ты, как будто не видя, уставишь в окно
Свой растрепанный взгляд. Станешь мне наугад
Называть города – ни к чему, незачéм,
Я опять закурю никотиновый яд
И еще предложу пару глохнущих тем.
Ты в лицо рассмеёшься и спросишь кровать,
Я отвечу: «Из кухни, направо и вниз»,
Ты меня поцелуешь и скроешься спать
И повесишь замок на коварстве убийц.
Сочи, ноябрь 07 года
Мне надоело плакать о тебе
И надоело тихо ненавидеть
Пустой маршрут по замкнутой судьбе,
И тишину – теперь ее б не видеть.
Мне надоело песнями ходить
И вопрошать молитвою постылой
Полуживую замкнутую нить
И волшебство, что будто бы остыло.
Теперь, когда кидают небеса
Как кость намеки, как болезнь тревогу,
Я путаюсь в твоих ли волосах
И вопрошаю прежнему ли богу?
Не знаю даже… И молчу стенáм,
Которые от страсти обгорели,
Которые доверчивым слезам
Всегда казали правый путь на мели.
Молчу мечтам. Мечты забил струной,
Дрожащей флажолетами отчаяния.
И заклинаю клятвами покой,
И умираю страхом порицания
Неясным. И быть может от того
Застывшим белой ночью в лед вопроса.
Немым. Я до извечия всего,
До изувечия стихам сплетаю косы.
Вплетаю в кудри мысли старика,
Что постарел в обличии младенца,
Его печаль скрестила в суть река
И принял бог. Я трогал полотенца
И полотнища тех святых минут —
Их завещал тебе, как остальное,
И замкнутой судьбы пустой маршрут
Сходил на слово «нет», как всё больное,
Отпетое, испетое… Пускай.
Я тот старик, что прожил жизнь мгновением,
И твой рассветный взгляд как страшный рай,
И длань руки, как символ искупления.
Твои намеки «инь» в наветах «янь»,
Твои вершины, посланные богом —
Теперь не стану словом мучить грань,
Не буду бить челом твоим порогам.
Мне надоело плакать о тебе.
И с точки зрения тех, других поэтов,
Не нужно скорби по твоей судьбе.
Тем более, что тебя на свете нету.
Владикавказ, 23.04.03 года
Я пришёл такой же, как и был.
Я расплавил воск и снял покровы.
Я прибрел молитвой старых сил
Расспросить о превращениях новых,
Разгадать бинарный код Имён
Стольких многих и настолько разных —
Им число, наверное, миллион.
И держать смирение в соблазнах.
Без сомненья в тайной сути слов,
Без певучих глупых сожалений
Я пришёл во след Твоих шагов
Веровать абсурдам разночтений.
Превращаться в них и превращать,
И узнать единственно и верно,
Как во сне глаза Твои читать —
Им число миллион уже наверное.
Я пришел дрожать Твою струну
Партией случайных аккордов
И тревожить тактом вышину
Трудных взглядов Твоих верных лордов
В водах рек очерченных причин,
Чтобы как они я был очерчен
Памятью погибших в них мужчин
И печалью поседевших женщин.
Сочи, 13.03.07 года
Бросай, поэт, перчаткой чёрной кожи
Строфу стиха воззванием к дуэли!
Пусть сталь наречий вылетит из ножен,
Пусть пули слов достигнут верной цели!
Трави поэт скорее ядом рифмы,
Чтоб дальше жить уже не захотелось,
И всё живое стало только мифом,
А неживое – ожило и пелось!
Заговори! Заставь застыть мгновенье —
Пусть мир замрет и снова станет чистым!
Дари простым вещам свои значения
И надели их формами и смыслом!
Чекань, поэт, псалмы! Читай молебен
Над спящей дрянью мира Человека!
Пусть этот мир – ничтожен и никчемен
Умрёт, тобой отпетый, как калека
