В надежных крепких руках,
Продолжит рекою плыть,
Смеяться, тонуть в облаках.
Все также он станет ждать
Признаний любви от тех,
Кто знает, как надо врать,
Обман превращая в смех.
Теперь, когда я горю
На играх голодных птиц,
Когда я с руки кормлю
Любовь и тепло их лиц.
Когда я живу для тех,
Кто смотрит и видит «ноль»,
Я молча грущу наверх —
Мне нужно другую боль
Испытывать от тепла
Невидимых плавных рук,
Исчадия другого зла
Терпеть как смыслы разлук —
Я стану дышать для них,
И их провожать поезда
Теперь, когда нет других —
Таких, кто не знает куда.
Не думай! Дари его —
Беспечный и мокрый май.
Дари это хрупкое зло,
Дари его воздух, как край.
Практический край земли.
Я так в него верить хотел
В хрустальных лучах зари,
В усталом движении тел.
Сочи, 24.05.05 года
Мрамор простыни – вам на плечи,
Свечи вам в каждую руку.
Вам в карманы – июньский вечер,
Анальгин и белую скуку.
Вам – безвольность перин и перья
Дивных птиц на худые плечи,
Маски, мел, как верх лицемерия,
А как низ – июнь, карты, вечер.
Владикавказ, 13.06.05 года
Воспоминания дней, отмерших в память
Былых мгновений и забытых лиц,
Способны стать огнем и в нем же таять
Набухшим снегом. Слезы льдом наплавить
И падать в руки – пальцы больно ранить
Тоскою и дрожанием ресниц.
Случайно быть замеченными тем,
Кто смотрит, и устало замечает
Игру на пляске позабытых тем
Лишь краем глаза. Чтоб понять, зачем
Нас заключает прошлое во плен,
И, наигравшись, будто отпускает.
Событий кадры, разность единиц,
Сто тысяч чисел длинных и ненужных
Толпой порочат девственность страниц,
Вплетаются в узор игрою спиц,
Как красной ниткой, как чертой границ
В прозрачный смысл поэзий неуклюжих.
Мы прячем их под таинство свечи
Назло годам и утренним туманам.
Мы их поем, когда все замолчит,
Нелепой песней в тишине ночи,
Что оправдает крест наш и гранит.
Во что мы верим, как пустым стаканам,
И что в итоге станется пустым.
Владикавказ, 14.06.05 года
Греет душу зеленый чай,
Он – поддельный огонь. В груди
Лижет чашки треснувший край
Будто море берег. Он свой —
Тоже тот, кто хочет идти
И встречать на углах любовь
Губ, потрескавшихся в пути,
На зубах ледяную кровь
Оставлять и принять покой.
Кормит сердце воздух мечты —
С ложки кормит, будто дитя.
Оно пищу плюет – кранты,
Не добьется до первых лет.
Пусть играет с огнем, шутя,
Пусть и кардиограммы ход
Дарит мысли, что жив. Хотя
Это чей-то другой поход
Натирает на сердце след.
Светит лампа, сумрак крадет,
Раскаляется докрасна,
Плавит строчек желтеющий мед,
Чтобы кто-то другой слизал
И под утро была весна.
Чтобы ноги послушно шли
Прочь от ночи, не знавшей сна,
Чтобы люди потом нашли
Мои тайны, как свой вокзал.
Борзой, 23.06.05 года
По костям твоих переживаний
Я уеду в другую столицу.
Тихо, ночью, под тенью дыхания,
Чтобы петь для тебя первой птицей,
Но уже горизонты другие
Брать крылом, и надеясь на чудо,
Рвать в груди паруса ностальгии —
Эту ткань никогда не забуду.
По твоей криптографии кóдов
По движениям – нулям-единицам,
Безвозвратно, под ход пароходов
Заплетаться маршрутами птицей,
Обгоревшей в огне глупых мыслей
И затравленной жизнью до смерти,
Чтоб тобой, словно осенью листьев,
Мне грозили библейские черти.
Я ушел по-английски. Так глупо,
Как никто никогда не скрывался,
Разве только случайные трупы
Прячут так, чтоб УБОП не дознался.
Я бежал от твоих тайных взглядов,
Чтоб не вспомниться и не присниться,
Но в пожаре горючих и ядов
Допылать за тебя и быть птицей.
Нам ли, чайкам, не знать о пожарах!
Нам ли, дальним, не плакать о море
Между черной певучей сансарой
И нирваной! И клятвенно спорить
О тебе – изначальном и светлом!
Мне – сгоревшим, охрипшим под звуки
Сквозь сто жизней. Упасть серым пеплом,
В твои чистые белые руки.
Владикавказ, 11.07.05 года
Белый! До отблеска белый!
Стучись, приоткрою двери.
Я тоже под вечер несмелый,
Так что же, бояться верить?
Трещи гулом ставни. Руки
Дрожат. От зимы или боли?
Я помнил тебя в разлуке
Что кровь в восьмистах историй,
Теперь перестать удивляться
Льду поднебесной улыбки?
Нет. Научились драться
За годы и за ошибки.
Белый, входи на минуту,
Поведай кошмары сказок,
Как скоры концы цикуты.
Как зло человечьих масок,
Снежинок не видя знамений,
Смеялось над властью титанов,
А ты в восьмистах превращениях
Стал грустью – сварой самáнов23,
И плакал весенние реки.
Но солнце назад принимало,
Все, то что обрел в человеке,
Которого вдруг не стало.
Белый. До ангела белый.
Заглядывай, хоть на минутку!
У печки путь греется тело —
Ты впрямь околел не на шутку.
Пусть хохот вьюги и шорох,
Пугают меня до жути
Да так, чтоб бумаги ворох
За ночь исписать. Пусть крутит
Буран небеса до туманов,
Он даст очевидный повод —
Ожившей сварой самана
Влюблюсь без ума в твой холод.
Белый. Трагически белый.
Славная песня из детства,
Солнце. В нем жизнь сгорела
Чистою поступью сердца.
Так что же, бояться? Верить?
Сочи, 24.05.05 года / Владикавказ, 12.06.05 года
Но песня в твоей голове
Поддается сравнению
Свирели, заблудшей в горах,
Пастухом зацелованной.
Ты может учился у горцев
