Воспитанной на идее безответственного равенства русской интеллигенции никогда не была доступна сама суть экономического развития общества, равно как и тот факт, что неотъемлемый элемент более эффективной хозяйственной системы — «человеческая личность, отмеченная более высокой степенью годности».
Интеллигенция «в ее целом не понимала и до сих пор не понимает значения и смысла промышленного капитализма. Она видела в нем только „неравное распределение“, „хищничество“ или „хапание“ и не видела в его торжестве победы более производительной системы, не понимала его роли в процессе хозяйственного воспитания и самовоспитания общества».
Разные взгляды на экономическое развитие обусловлены, по Струве, различием в религиозном миросозерцании.
Экономическое мировосприятие русской интеллигенции может базироваться либо на том «безрелигиозном механическом рационализме», который породил
Струве заключает: «Оба эти, резко, до враждебности различные мировоззрения сходятся в одном, что они не уважают и не любят в человеке „силы“ и не различают в людях „качества“, т. е. именно того, в чем суть идеи личной годности»18.
В 1893 г. Толстой опубликовал статью «Неделание», в которой солидаризуется с мнением Лао-цзы, что бедствия человечества происходят не потому, что люди не сделали того, что нужно, а потому, что они делают то, что не нужно. Поэтому жить было бы куда проще, если бы люди «соблюдали неделание».
«Пусть каждый усердно работает», — рассуждает Толстой, — «Но что? Биржевой игрок, банкир возвращается с биржи, где он усердно работал; полковник с обучения людей убийству, фабрикант — из своего заведения, где тысячи людей губят свои жизни над работой зеркал, табаку, водки. Все эти люди работают, но неужели можно поощрять их работу?»19.
Он категорически не согласен с тем, что труд, особенно на Западе, считается добродетелью, — это точка зрения муравья из басни.
Труд не большая добродетель, чем питание, и считать труд достоинством — не меньшее «уродство» (термин Толстого —
Более того, по Толстому, в современном «ложно организованном обществе» труд — своего рода нравственный анестетик, как табак или алкоголь, позволяющий камуфлировать «неправильность и порочность» своего бытия: «Когда мне рассуждать с вами о философии, нравственности и религии, мне надо издавать ежедневную газету с полмиллионом подписчиков, мне надо организовать войско, мне надо строить Эйфелеву башню, устраивать выставку в Чикаго, прорывать Панамский перешеек, дописать двадцать восьмой том своих сочинений, свою картину, оперу». Этот «пустой и большею частью вредный труд» оправдывает ту бессмысленную жизнь, которой в массе живут люди20.
Толстой, разумеется, обойдется без моих комментариев, однако здесь важно то, что он артикулирует весьма распространенную среди русских образованных людей точку зрения.
В 1913 г. Совет съездов представителей промышленности и торговли выпустил обзор деятельности III Государственной Думы в этой сфере. В частности, там говорится, что думская трибуна могла бы стать важным и нужным «источником оздоровления русской общественной атмосферы, крайне неблагоприятной для всякой широкой экономической деятельности.
В действительности, деловых ораторов в Г. Думе было очень мало, слушать же их не хотели. Принадлежность данного деятеля к торгово-промышленному классу возбуждала недоверие в его взглядам, а излюбленными ораторами думского экономического большинства… были люди с кустарным умом и с кустарными приемами работы, принижающие трибуну великого народа.
Думская атмосфера в экономических вопросах представляла интересную комбинацию интеллигентской неприязни ко всякой производительной деятельности — с густой струей крестьянской враждебности ко всяким другим формам народного хозяйства, кроме хождения за сохой»21.
Вот такой аккомпанемент и сопровождал российскую модернизацию.
И правительство, и общественное мнение очень волновали чрезмерные, по их мнению, доходы предпринимателей22.
Можно как угодно относиться к капитализму, но настоящий капитализм — это всегда права, в том числе и права человека. Они могут реализовываться в большей или в меньшей степени (вопрос места и времени), но это — права.
Антикапитализм — что в мягком варианте 1861–1905 гг., что в жесткой и жестокой версии 1917–1991 гг. — это всегда ограничение или отсутствие прав.
Мы помним, что при Николае I одной из причин европейских потрясений считалось обилие прав, полученных людьми. Упрек где-то понятный со стороны людей, этих прав не имеющих.
