— Я помню, — отозвался Том и наклонился к Руду, — не забудь про мою просьбу.
Руд кивнул и стал серьезнее.
Мелиссе не стоило большого труда понять, что прямо перед ней стоят члены какого-то заговора. Исподтишка мелькавшие хитрые взгляды, немые знаки, напоминания про обещание — все признаки того, что Том и Руд намереваются провести день очень продуктивно!
— Вы не хотите объяснить, что происходит? — строго спросила она, — Только не говорите, что это как-то связано с подземельем. Мы заклялись не ходить туда, помните?
— С подземельями покончено, — пообещал Руд.
— Это не связано никак с Хогвартсом, — Том посмотрел на окно, по которому играли солнечные блики, — мне нужно ненадолго отлучиться, а Руд поможет мне.
Из кармана мантии Руд вытянул два небольших мешочка.
— Порошок мгновенной тьмы, — объяснил он разгневанной Мелиссе, — ты поможешь?
— Ну конечно. Начинает обижать, что я узнаю обо всем последняя. Это несправедливо, тем более я могла предложить и свои идеи, не менее хорошие. Том, прекращай думать, что умнее тебя никто ничего не может предложить.
Том хотел было возразить, но из его рта вырвался лишь короткий вздох. Прозвучала истина, с которой было бы глупо спорить.
— В следующий раз я обязательно выслушаю ваши идеи, а пока… — он начал озираться по сторонам, — действуйте по моему плану. Я вернусь до ужина в любом случае.
Выйти из замка незамеченным было невероятно сложно: повсюду летали призраки, пристально следящие за вверенными территориями портреты служили ушами и глазами директора, да к тому же ученики, как и любые другие подростки, обладали необъятным любопытством, и уходящий посреди бела дня Том мгновенно бы приковал к себе лишнее внимание. Чтобы разрешить данную проблему он использовал все свойства истинного слизеринца: находчивость, решительность и умение находить полезные артефакты и вещицы.
В начале урока в кабинете зельеварения произойдет взрыв черной мглы, который никому не навредит, разве что устроит панику, на что и был расчет. В воцарившемся переполохе исчезновение Тома останется незамеченным, а это и было его конечной целью. Спустя десять минут взрыв повторится на лестничном пролете у кабинета директора — чтобы подкрепить результат.
Том подумал, что умение добиваться своего за счет малых жертв пригодится ему в будущем, а Руд это только подтвердил.
Когда гонг пробил три часа дня, гул из коридоров перекатился в кабинеты, а Том, тихо крадучись, подбежал к узенькой дверце, предназначенной для персонала. На улице он встретился с привычным ветром, покачивающим ветки почерневших за зиму, промокших деревьев, и зябко закутался в мантию, на которую наложил согревающие чары. Снег уже почти растаял, грязь иссушилась под ослепительным солнцем, греющим совсем не по-весеннему. Даже дышалось легче.
Аппарировать удалось не с первого раза. Том был в этом малоопытен и немного расстраивался, что еще не стал первоклассным магом. Ему всегда хотелось делать все побыстрее, чем остальные, и желательно лучше — раньше это было вызвано неуверенностью, а сейчас — нервозной нетерпеливостью. Том мучился в предвкушении.
Он перенесся в маленькую деревушку, когда-то процветавшую, судя по старым ржавым вывескам на низеньких домах. Безлюдность немного пугала. На раскидистых деревьях сидели вороны и зорко следили за ним. Дома, окруженные хлипкими заборами, тесно жались к друг другу. Все в этом месте носило отпечаток забытости и убогости, серой и угрюмой.
Робко шагая по лужам, чувствуя, как вода забирается в ботинки, Том шел, читая выцветшие таблички с номерами и названиями улиц. Сердце щемило из-за запущенности окружающего пейзажа. Когда этот городок превратился в рухлядь? Давно ли жителям стало все равно на условия, в которых предстояло жить? Почему они перестали сажать под окнами клумбы ярких цветов, почему махнули рукой на крошащиеся кирпичики на стенах?
Когда он оказался перед деревянной табличкой с почти бесцветной цифрой семь, внутри него все болезненно сжалось. Том провел рукой по мокрым листьям лозы, обвившей забор, и понял, что пришел зря. Его надежда угасла.
Стекла в доме были разбиты, сквозь них гулял ветер. Белая краска на покосившейся двери давно облезла, образовав некрасивые проплешины. Черепица обросла мхом. Двор пророс высокой травой и сорняками, лишь у небольшого деревянного порога, уже сгнившего от сырости, виднелись еще живые кусты с нежно-желтыми цветами, растущими на удивление пышно посреди разрухи и непогоды.
Отворив скрипящую низкую калитку, Том прошел к кусту, растущему у самого дома, и заглянул в зияющую дыру окна. Внутри дома поселилась грязь и паутина, свисающая с потолка до самого пола. На полу виднелись залетевшие через окно зеленые листья. Он порывался открыть дверь, но его отговаривал внутренний голос, шепчущий, что ничего внутри этих стен его не обрадует, а только обнажит еще большую утрату этого дома.
— Не стоит грустить. Этот дом не заселяли счастливые люди, зачем вы вернулись сюда?
