Вскоре его одиночество рассеяли — вошли однокурсники, и он уткнулся взглядом в лежащий на парте учебник с потрепанной древней обложкой. Рядом села Мелисса, принесшая с собой аромат чего-то приятно древесного. Она вытряхнула на стол свитки и перо, и небрежно откинулась на спинку стула.
— Любопытно, что сегодня нам поставят в вину, — недовольно сказала девочка и по-детски обиженно поджала губы.
Том решил не отвечать. Ждать от Горация Слизнорта комплиментов не стоило, его внешние признаки мягкого дружелюбия шли вразрез с внутренним стержнем. Критиковать профессор любил не меньше, чем наблюдать за реакцией на резкости. Тома эти резкости чем-то привлекали, наверное контрастом — как пухлый Слизнорт со слегка дрожащим голосом вытягивал из учеников способы совершить нечто неправильное, но тем и притягательное.
Едва в его мыслях пронесся образ профессора, как тот зашел в кабинет, споткнувшись о чью-то сумку, проворчал в ответ на сдержанные хихикания и, словно по инерции, подошел к доске, на которой мелом написал «Целеполагание».
Эрни Розье запустил руку в свои кудри и задумчиво посмотрел на надпись. Рядом сидящий Рудольфус Лестрейндж тоже смотрел на доску, но в его внимательности было заметно напряжение. Каждый из рода Лестрейндж был целеустремлённым, это даже неоспоримо, ровно как Земля круглая, а понедельники ненавидят все, исключений не было. Или Руд просто надеялся, что он не исключение, потому что всеобщего трепета от формулировки не шибко разделял.
— Наши действия должны быть соотносимы с конкретными целями, — пояснил профессор, утирая платком лоб, — это поможет выстроить нам план. Передо мной сидят дети, и я сомневаюсь, что многие из них знают, чего они хотят достигнуть в этой жизни. И это отнюдь не оскорбление. Поверьте, люди и в сорок не всегда знают, зачем они прожили все эти годы. И так как ваши собственные цели еще не выработались, я и профессор Дамблдор восполним временно этот пробел.
Класс благоговейно замер. Начавшийся снегопад ни на секунду не отвлек их внимания от профессора, держащего невидимые бразды контроля.
— В замке находится Запретная секция. В ней спрятаны древние тома, рассказывающие о вещах столь мрачных и опасных, что свет не должен их увидеть. Но вам и третьекурсникам из Гриффиндора предстоит задача пробраться в эту секцию. Конечно же, с позволения директора, разрешившего данное мероприятие в качестве проверки системы безопасности замка. Директор очень неуверен в ваших возможностях проникнуть внутрь секции, да и в способности действовать сообща, но я и профессор Дамблдор уговорили его дать вам шанс, и в ваших же интересах этот шанс оправдать. В конце концов, кто может сейчас признаться, что готов проиграть Гриффиндору? Пожалуйста, не поднимайте руки, если вы в тринадцать лет готовы проиграть без борьбы, то предположить страшно, как еще вы готовы безропотно упустить свою жизнь.
— Но сэр, это против правил, и в отделе департамента… — начал было спорить Лестрейндж, робко подняв руку вверх, но Слизнорт перебил его.
— Требуются специалисты по данной части, — перебил его профессор мрачным тоном.
— Но есть ли правила? — спросила Мелисса, подхватив волну азарта.
На лице Слизнорта засияла улыбка. Он довольно кивнул и шутливо погрозил пальцем.
— Замечательный вопрос, мисс Эйвери, — похвалил он, увидев в девочке заинтересованность, — правила просты и кратки. Никаких запрещённых заклинаний, никаких угроз в сторону противников.
— Это все? — удивился Эрни.
— Разумеется, мы же тестируем всевозможные способы, доступные студентам!
В классе поднялся гул, и Слизнорт ему не препятствовал. Он отошел к доске и чуть ли не слился с ней, чтобы не мешать возникшей дискуссии. С раскрасневшими лицами и блеском в глазах, слизеринцы наперебой доказывали друг другу, почему именно они должны быть первыми и как им этого достичь. Профессор перевел взгляд на застывшего Тома и недовольно нахмурился. Его тактику не высовываться он еще мог понять, но сейчас она была совсем некстати. Том почувствовал на себе этот требовательный взгляд и безропотно подчинился ему, повернулся к Мелиссе и пару раз вставил свое слово в ее пламенную речь, агитировавшую за использование следящих чар, пока гриффиндорцы не найдут лазейку в секцию.
— А как же приз? — призадумался Розье, вспомнив о самом приятном в любой игре.
— Полагаю, процветание факультета, хвала имени Салазара, личные достижения, — ответил Гораций.
— Нет-нет, подумайте еще раз.
— Кхм, не буду препятствовать вашей наглости, вы все-таки оправдываете свое положение на факультете… Мне надо подумать… И обговорить все с директором.
Остаток урока они провели конспектируя рассказ Слизнорта о проклятиях на артефактах. Том записывал все совершенно механически, почти не вдумываясь, больше обеспокоенный задумкой профессора. Не нужно было много усилий, чтобы понять мотивы, стоящие за этим соревнованием. Профессор испытывает не систему, а его, хочет нащупать в нем истоки лидера. И Том… Слабо считал себя таковым.
