Я вступил туда ненамеренно, даже вынужденно. Неосознанно сторонясь пугающе общительных одногруппников, оказался я задвинутым к ним, молчаливым, вихрастым, в общем совершеннейше таким как я, чего уж греха таить. В той самой компании встретил я одного из героев моего сюжета — Никитина Николая. Приезжий из далекого малого города, необщительный, он в семнадцать своих лет обладал уже регалиями победителя региональных олимпиад по математики и хорошо был знаком с программированием на популярных языках "Бейсик" и "Си". Коля вел отшельническую жизнь в четвертом университетском общежитии, как будто нарочно заброшенном в дальний угол города N, где не было никогда ВУЗовских зданий. Он делил там с неизвестным соседом комнату и, помимо учебы, увлекался лишь чтением журналов и книг о компьютерной технике, не вовлеченный, и не приспособленный к характерным студенческим мероприятиям, таким как веселые гулянья и встречи. К моменту вхождения моего в группу, по результатам защиты первой сессии, уверенно выдвинулся Николай в первые ряды способнейших студентов потока, на лету схватывая логические конструкции и структуры машинных языков программирования: списки, очереди и стеки, удивляя и вызывая уважение преподавателей. Из остальных членов компании, отметил бы я еще Айдара, статного парня, приехавшего медалистом из национальной деревни соседнего региона, натуру целеустремленную и уверенную, что затрудняло мое с ним общение. Первый год говорил Айдар с сильнейшим акцентом родного языка, за что собственно и попал в тихую гавань, но, когда пообтерся, стрекотал на русском быстрее многих местных.
Этот условный коллектив целиком заменил мне к концу первого курса общение с группой, по-прежнему активной, самоорганизующейся и веселой, но уже не рассчитывающей на угрюмоватого и витающего в облаках меня.
Почему-то с первых моих лет на дневном отделении лучше всего в памяти отложилась Физкультура, обязательная дисциплина начальных общеобразовательных курсов. В зависимости от состояния здоровья и личных пожеланий, студенты могли выбирать ее формат: тяжелую атлетику, бесконтактное карате, лыжную базу, либо полное освобождение. Лыжная база подходила подавляющему большинству студентов, представляя собой типичнейшее ОФП (общую физическую подготовку), то есть в теплое время года бег трусцой, а в зимнее — на лыжах, в расположенной неподалеку посадке. Располагалась лыжная база в равном удалении от учебных зданий два, три и семь. Топать до нее требовалось минут пятнадцать по асфальтированной дороге, сбегающей к берегу реки, и дважды в неделю можно было видеть нестройный, сбитый в группки поток студентов факультета, движущийся параллельно вниз и вверх по склону. В зависимости от курса, физкультура в расписании занимала первую, вторую или третью пару. Таким образом, отзанимавшиеся студенты-первокурсники, карабкаясь вверх по скользкому асфальту, встречали студентов на курс старше и так далее по старшинству. Внутри лыжной базы, на огороженной территории разместились двухэтажное административное здание с раздевалками и длинный пустотелый ангар, вокруг которых бегали мы сонной трусцой. Интереснейшей частью действа были разговоры, что вели мы за бегом. Мы обсуждали книги, новые и старые, новости компьютерной индустрии и, конечно, компьютерные игры, активно развивающиеся тогда. Отдельные фантазеры умудрялись играть в словесные ролевые игры — "Подземелья и Драконы", еще до той поры, когда они пришли в формате растровых изображений и красочных настольных коробок. Недостижимой высотой оставался опыт игр на вычислительных машинах процессорной линейки Intel х86.
Была некоторая магия в ритмичном нашем беге и разговорах обо всякой всячине, порой по-настоящему глубоких, словно бы клуб по интересам на полтора часа, который рассыпался, растворялся под нажимом учебного расписания, как карета Золушки в полночь, с тем, чтобы через несколько дней собраться опять.
Размеренное спокойствие очного моего студенчества длилось недолго. Однако перед тем, как утащат меня буруны и пороги университетской жизни, требуется упомянуть отдельных моих преподавателей, часть из которых читателю довелось уже повидать в главах основного сюжета. В студенческие же времена выступали они в первую очередь грозными владельцами оценок, подписей и учебных ведомостей.
С Кругловым Олег Палычем знакомство мое было коротким. При переводе на бесплатное дневное отделение мне требовалось получить у него формальную подпись. Я зашел к нему, занятому, с вожделенной бумагой, он сидел, широкий и грузный, зарытый в стопки бумаг, в том самом кабинете, в котором обсуждали мы много лет спустя доклад для министерской комиссии. Перед тем как подписать мое заявление, он посмотрел на меня внимательно и сказал: "Отличник, говоришь? Значит еще увидимся", и подписал бумагу.
