Здесь посмотрел на нас Геннадь Андреич покровительственно и заявил, что ответственно согласился он взять на себя роль составителя доклада, который я, Борис Петрович, представлю по своему научному исследованию во время ректорского визита на кафедру. Уж он, Геннадь Андреич, не преминет включить в доклад все необходимые тезисы и ссылки, упомянет и Фейнмана, и Дойча, и уж конечно Кохонена. Так увлекся Геннадь Андреич конструированием речи прямо тут, перед нами, что не оставалось нам ничего другого, как прервать поток его словоизвержения путем невежливого и громкого откашливания. Роль эту неблагодарную великодушно взял на себя Николай.
Геннадь Андреич встрепенулся, замолчал и укоризненно посмотрел на Николая. Но тут уже я не дал ему продолжить.
— Будет хорошо, Геннадь Андреич, если вы поможете мне с докладом, — дружелюбно сказал я.
Я и вправду понятия не имел, что буду рассказывать на грядущей встрече. Не уложилось в моей голове, что требуется как-то особенно готовиться, а ведь ректор даже руководство факультета у себя собрал. Хотя и не очень высоко ценил я способности Геннадь Андреича к простому и понятному изложению, использовать его продукт как базу, над которой я потом произведу необходимые редакторские правки — такой вариант меня устраивал.
Ну и конечно был я совершеннейше убежден, что инициатива эта, незнакомцем организованная, имеет за собой таинственных моих гостей — Никанор Никанорыча и Азара. Особенно кольнуло меня известие о глубочайшей научной осведомленности "просителя".
Геннадь Андреич по-отечески похлопал меня по спине, чего я, сказать по правде, совсем не любил, и понимающе покивал, как бы принимая благодарность. Тут взгляд его вновь уткнулся в вычисления на доске. Он будто бы вздрогнул внутренне от вида нашей финальной формулы. Заторопился Геннадь Андреич, вспомнил о неотложных делах и, пообещав прислать в ближайшие дни первый набросок доклада, ретировался.
Пришел черед Василия рассказывать. В отличие от Геннадь Андреича, Вася был прямой как стрела, говорил начистоту, за что и ценили мы его.
Как и ожидалось, несколько приукрасил Геннадь Андреич изложение. Василий сомневался, что кафедру "Технической физики" вообще приглашали на совещание к ректору. Он стал невольным свидетелем неприятного разговора с Ринат Миннебаичем, во время которого Геннадь Андреич нервически убеждал последнего в необходимости посетить совещание и засветиться, а Ринат Миннебаич не соглашался.
Явление Геннадь Андреича на совещание было для всех сюрпризом. Хоть и старался он вести себя как завсегдатай и старинный знакомец всех присутствующих, получалось у него посредственно. Переглядывались вопросительно ректор с замами, спрашивая как бы, что делает на этом совещании Геннадь Андреич, да еще и с лаборантом Василием.
А вот лысый высокий незнакомец, что встретил их с Геннадь Андреичем после совещания, удивил Васю по-настоящему. Веяло от него, со слов Василия, каким-то непробиваемым спокойствием, будто знает он все досконально и о них, и о университете, и о нейронных сетях. Сыпал он деталями, которых Вася не знал вовсе, а уж Геннадь Андреич и подавно. Голос у незнакомца был низкий, размеренный, словно бы гипнотизирующий. Перескакивал с темы на тему, но при этом так складно, гладко. Вспоминал о трудной карьере Геннадь Андреича, о Ринат Миннебаиче, его старом друге, и прошлых их достижениях на "Технической физике". О Василии вспомнил, о забуксовавшей его кандидатской. Все это увязывал он с важностью министерской комиссии и доклада. На попытки Геннадь Андреича высказаться, ухмылялся незнакомец снисходительно и качал покровительственно головой, и складывалось у Васи впечатление тогда, что намеренно затягивает он этот разговор.
Рассказывал Вася эмоционально и сбивчато, а я прямо видел перед собой Азара, дирижирующего этой беседой, манипулирующего неподготовленными Геннадь Андреичем и Василием.
Оставалось пять минут до начала занятия, когда вкратце поделились мы с Васей сегодняшними своими результатами, перед тем как протереть начисто доску и распрощаться. Формулы теперь, аккуратно преобразованные в совокупность сумм и состояний кубитов прятались в папке, в портфеле у Анатолия. Я тоже прихватил пару исписанных листов, чтобы зафиксировать алгоритм в своих записях.
Геннадь Андреича мы в тот день уже не встретили. Лестничная клетка третьего этажа, на которую вышли мы, была освещена тусклым, помаргивающим люминесцентным светом. С десяток студентов вечернего отделения ждали занятия.
