Я позвонил Кате на кафедру, но ее не было еще на работе. Домой ей звонить не хотелось, я мог попасть на ее маму, а разговоры с ней оставляли у меня непременно долгое неприятное виноватое ощущение.
Снова делаю я здесь сноску на наше с Катей совместное прошлое, рассказывать о котором в подробностях буду я в дальнейших главах посвященных моей биографии. Прозорливый, однако, читатель сделает верное предположение, что были у меня с Катей в прошлом отношения, которые закончились, по счастью не поломав тонкой нашей дружбы. Эту существенную деталь нашего знакомства я считаю важным здесь привести, чтобы более точно описать чувства, которые будучи не вполне рациональными, все же движут нами, и мешают, либо напротив подталкивают к определенным поступкам.
В коридоре наткнулся я на всклокоченного Анатолия. Видно было, что он едва ли спал, судя по всему опаздывал, потому что пиджак его был скособочен, мят, волосы взлохмачены и вообще вид он имел похмельный и дерганый. Увидев меня, Анатолий просиял и ошалело бросился ко мне, напугав стоящих в коридоре студентов.
— Здорово! — он схватил меня за руку. — Я же так и не лег! Так и просидел до полдевятого за кодом! У меня вторая пара сегодня!
Вторая учебная пара была у меня свободной и планировал я в это время найти учебную группу Шагиной, чтобы выяснить, как с нею связаться. Анатолия, впрочем, эти планы не интересовали.
— После того, как тебе позвонил в шесть, — тараторил он, — я тут же засел за расширение модели сети. Добавил динамическое число слоев и итераций самообучения, чтобы настоящий невырожденный эксперимент провести. Там правда надо еще хороший пример на вход подать, чтобы уж был пример так пример!..
Анатолий увлеченно рассказывал мне, как отлаживался, и как названивал Николаю, как тот тоже не спал. Что в итоге, изнеможденный и счастливый, перед самым своим отбытием на работу, отправил он мне и Николаю электронной почтой архив с файлами с программным кодом модели. Интернет по трафику работал отвратительно, он, Анатолий, проклял его и телефонного оператора за никуда не годный DSL. Но все-таки дождался, пока письмо ушло и только тогда рванул, сломя голову в университет.
Толю распирало чувство гордости оттого, что уложился он в один день, хотя работы было еще непочатый край, и разобрался-таки в новой развесистой модели, и его, а не Николая, результат будем мы теперь тестировать, третировать и бомбить входными данными, чтобы проверить результаты.
Эмоционально и забавно рассказывал Толя, я прямо заслушался. Однако в какой-то момент почувствовал я, что если не остановлю сейчас Анатолия, который переместился уже в рассказе к автобусу, где разглядывали его, не выспавшегося, но хохочущего время от времени от посещавших воспоминаний об особенно успешных оборотах программного кода, то пропустит Толя свою лекцию, на которую так торопился.
Я постарался прервать его:
— Толя, Толя, ты сейчас лекцию свою пропустишь! Давай, после встретимся, дорасскажешь.
— Да мне хоть отменяй пару сегодня! — весело вскричал он. — В голове только цикл времени крутится!
В этот самый момент, из преподавательской вышел Олег Палыч, профессор, заведующий кафедрой, по-совместительству наш, с Анатолием, научный руководитель. Последний пассаж Толи, об отмене занятия, пришелся как раз на его выступление в коридор, услышал он его отлично и судя по выражению широкого, гладко выбритого лица под шапкой уложенных седых волос, воспринял без энтузиазма.
Анатолию стоял к нему спиной, но уловив мой быстрый шёпот и проследив за изменившимся моим взглядом, притих и съежился.
— Олег П-палыч, — начал он сбивчиво, поворачиваясь.
— Хорош ты сегодня, Анатоль Саныч — ответствовал Круглов ехидно, подходя и пристрастно разглядывая Толю, наклоняя голову то влево, то вправо.
Олег Палыч роста был среднего, но стати широкой, с выпирающим, хотя и не выдающимся, животом, который он непременно освобождал от тесного обхвата пиджака, расстегивая пуговицы. Обыкновенно носил он в университете темно-синие костюмы со светлыми галстуками в строгую полоску, с серебристым зажимом.
— Опять полночи за стендом проторчали? — спросил Круглов, обращаясь теперь к нам обоим. — Анатолий-то похоже вообще не спал.
И несмотря на то, что упрекнул нас завкафедрой, прозвучало это отчасти как похвала. Не высказал он предположения, что мы, скажем, на мероприятии каком-то засиделись, с алкоголем может быть, а вот выдал такую, извиняющую нас в какой-то степени версию. Таков был Круглов, деятель в университете известный, строгий, не без прилагаемой к занимаемым должностям кулуарной хитрости и смекалки, но при этом не позволяющий приспустить знамя научного сотрудника, хотя бы и с моральной точки зрения.
— У меня лекция начинается, Олег Палыч… — извинительно начал Анатолий.
— Начинается? А чего стоишь? — усмехнулся Круглов. — Марш на лекцию, Анатоль Саныч!
Анатолий поспешил в преподавательскую.
— И зайди, пожалуйста, ко мне после занятия, — бросил ему вслед Олег Палыч, отчего Толя съежился.
Я хотел было под шумок тоже удалиться, но Олег Палыч меня остановил.
