— Послушай-ка, Борис Петрович, — начал он. — Не убегай. У нас до министерского визита остался месяц, а мы не обсудили еще, что будем показывать и как.
Олег Палыч называл меня и Анатолия то по имени, как бывших студентов, то по имени-отчеству, как преподавателей. Был он нашим научным руководителем с незапамятных студенческих времен, поэтому мы к этому привыкли.
Лицо его приняло озабоченное выражение.
— Вчера у ректора было совещание и первым предложением было вообще упразднить научную часть визита. Но оказывается некоторые особенно любопытные персоны из отдела профессионального образования, специально попросили о двух вещах: какие инновационные научные разработки ведутся на кафедре, ну и как мы сотрудничаем с профильными предприятиями.
Он посмотрел на меня пристально, исподлобья:
— Второй-то пункт я закрою. А вот по первому у нас не очень хорошо. Не с точки зрения науки, а вот как исследования наши можем мы применить в промышленности.
Это была старая болезненная тема. Искусственные мои нейронные сети не очень успешно на данный момент продвигались среди сотрудничающих с ВУЗом предприятий. У нас было несколько подрядов на решение задач типографии, восстановления поврежденных изображений, но последний такой договор заключали мы почти год назад, причем даже не с нашей местной компанией, а со столичной, которая заинтересовалась результатами моей кандидатской работы после защиты.
Я молчал, потупив взгляд, потому что часть работы, связанная с "продвижением", "пиаром" она была мне совершенно не близка. Боялся я ее даже. Всех этих новых людей, совершенно не сведущих в нашей области, задающих несущественные, местечковые вопросы. Которым надо предлагать, убеждать, доказывать, что наш стенд работает и может успешно решать их задачи. Иными словами — продавать.
— Вы ведь знаете, Олег Палыч, что я совсем не этим занимаюсь, — сказал я извинительно, но откровенно, — У нас сейчас исследование существенно продвинулось, поэтому думать над тем, как его выгоднее применить, кому показать, прорекламировать, я даже думать об этом сейчас не способен.
— То-то и оно, — покачал головой Круглов. — А министрам да ректору подавай другую картинку. Давай-ка вот что сделаем, ты подумай пока над двумя вещами: какой хороший показательный пример привести, ну чтобы увидели, что действительно работает нейронная сеть, дает результаты; ну и второе — надо какой-то доклад что ли соорудить, минут на пятнадцать, чтобы понятно было — о чем это, какие области применения, какое потенциально дальнейшее развитие. Ну и я соответственно, свою часть.
Я покивал. Олег Палыч задумался и продолжил:
— Вчера на совещание к ректору по поводу комиссии явился Геннадь Андреич, с кафедры "Технической физики". Он ведь принимает участие в ваших расчетах с Анатолием и Николаем Никитиным, правильно? Я так и не понял, кто его пригласил, но он все суетился, пыхтел, вызывался выступить с докладом по нейронным сетям, рассказывал о том, какой вклад сделал в исследование. Комично вел себя, право слово. Еле избавились от него. Да еще и молодого аспиранта привел. Тот уж не знал куда деваться со стыда.
— Мы с Геннадь Андреичем виделись вчера, — вставил я, — он тоже предлагал мне помощь с докладом.
— Я сегодня созвонюсь еще с Ринат Миннебаичем. Не понимаю, что это за инициатива такая. В общем, Борь, в конце недели зайди ко мне, обсудим подробнее. Надо будет репетицию небольшую подготовить.
Закончив разговор с Олег Палычем, я вернулся в секретарскую. Позвонил на кафедру технической физики, но Николая снова на месте не оказалось. Позвонил ему домой. Тоже мимо. Коля обыкновенно группировал свои занятия, по большей части практические, после обеда. Ночь была у него самым эффективным временем решения хозподрядных, программистских задач.
Николай при этом, редкий из нас, владел сотовым телефоном. Была это тяжелая параллелепипедного вида "Моторола" с маленьким монохромным дисплеем, стоили звонки неприличных денег, однако Коля завел себе это современное чудо, отчего натурально сделался доступен в любое время.
Номер его, длинный, в отличие от городских, записан был у меня в записной книжке. Чертыхаясь я набрал длинную цепочку цифр, подождал минуту. Раздался щелчок и из небытия выплыл заспанный надломленный Колин голос: "Да".
С мобильными телефонными разговорами нельзя было обходиться беспечно. Абонентам выставлялись удручающих размеров счета за округленное до большей минуты время разговора. Я торопливо обрисовал Коле идею о "Чайке" и попросил перезвонить на кафедру. Надо было решить, когда посетим мы пижонское это место. Он выслушал, не перебивая, издавая периодически мычащие звуки, сигнализируя, что еще со мной. Уложившись примерно в сорок-пятьдесят секунд разговора, то есть в первую дешевую минуту, я повесил трубку.
