Украдкой осмотревшись, Анатолий схватил меню и принялся его внимательно читать. Вид у обоих нас был взъерошенный, нескладный и немного даже жалкий, поэтому переглянувшись мы принялись смеяться, сначала тихо, потом уже в голос. Когда еще через десять минут подошел Коля, мы совершенно уже расслабились, прочитывая друг другу вслух удивительные названия блюд русской кухни, которые представлял ресторан.
— Не желаете ли э-э, "крылья тетерева с потрохами с гарниром из молодого картофеля", Борис Петрович? — декларировал Анатолий.
— А я, говоря по правде, подумывал о "тушеной стерляди с укропом и зеленым луком", Анатоль Саныч, — важно ответствовал я.
Коля, пребывая поначалу в том самом, возбужденно-униженном состоянии какое-то время стоял в дверях и вертел головой, криво улыбаясь.
Еще через пять минуты подошла накрашенная, бледная Катя в прямом платье до колена и туфлях, и радостно отметил я, что список моих приглашенных был исполнен. Коля правда сказал, что поделился он приглашением с Василием, но тот прийти не сможет.
Очень радостной, светлой была это встреча. Знали мы друг друга кучу лет, хотя и не виделись подолгу, и казалось поначалу, что мало что связывает нас, кроме университета нашего да нейронной сети.
Первым делом мы принялись выбирать "закуски" — холодные и горячие кусочные блюда, призванные разбередить аппетит перед основной трапезой. Так как с Толей успели мы частично прочитать удивительный этот список, выступил тут Толя заводилой, разудало предлагая, в основном почему-то Кате, то особенно нежно маринованную селедку с укропом в масле, а то и соленые сыры в винной пассировке.
Мы заказали белого вина, отдавши на откуп Коле сорт винограда, в которых я совсем не разбирался, а вот Коля напротив оказался знатоком.
Незаметно пролетел первый бокал "Шардоне", какого-то девяносто особенного года и заказали мы еще целую бутылку, когда официант вернулся с нашими закусками. Глаза у Кати заискрились, отчего-то в первую очередь заметил я ее искрящиеся глаза.
Разговор выбрался из рамок меню и устремился в наиболее благодарную нишу — нейронную сеть.
— А вот можешь ты, Борь, на пальцах пояснить, — говорил Анатолий. — что за функцию времени запихали мы в сеть. Вроде разобрался я в алгоритме, и правильно ночью вчера закодировал, а понять, вот на уровне ощущений, не могу.
— Подожди, подожди, — перебивал Коля торопливо, спотыкаясь, видимо об особенное "Шардоне". — Лю-любой процесс ме-меняется во времени, так? Так. То есть по-понимаешь, что происходит? Та-таким образом, можно обучить сеть теперь не только принимать статичное решение, а еще и делать п-прогноз на изменение этого решения!
В отдельные моменты и я считал своим долго вклиниться:
— Между прочим, вчера и сегодня я несколько важных ошибок поправил в наших расчетах! — важно и назидательно говорил я.
Иногда Катя вставляла слово.
— Господа ученые, когда уже покажете вы что-то новое, отличное от восстановления изображений?
Приближался важнейший момент мероприятия — выбор основного блюда и конечно ни малейшего не было у меня представления, что выбирать. В какой-то момент, фоном к нашему разговору, решил я что "нежная баранья вырезка в вишневом соусе" это то самое, что немедленно следует мне попробовать, но потом вдруг вспоминалась мне ноздреватая остроносая копченая стерлядь, и тогда исчезала вырезка и вишня в благостном тумане.
Тут дверь наша отворилась, и вместо молниеносного нашего официанта, обнаружился за ней Геннадь Андреич, взъерошенный, взопревший, в светло-сером пиджаке, в котором обыкновенно находился он на кафедре "Технической физики", с учебным своим портфелем. Появление его вызвало у нас небольшое замешательство, с одной стороны был Геннадь Андреич частым участником совместных наших вычислений, но с другой, принадлежал к старшему университетскому поколению, наших наставников и учителей — Олег Палыча и Ринат Миннебаича. В общем, не приглашали мы его.
— Попались, голубчики! — замещая нервозность нарочитой радостностью, вскричал Геннадь Андреич. — Молодежью хотели посидеть, понимаю. Мне Василий сказал, — он как-бы невзначай пояснил причину своего появления. — Я не собирался, честно признаться, но у меня дело есть к Борису, дай думаю зайду.
Мы стушевались, поздоровались. Врасплох застал нас Геннадь Андреич.
— Скучаете, вижу я, научные сотрудники, — Геннадь Андреич суетливо и грузно уселся рядом с сидевшей с краю Катей. — Даже я вижу пригласили барышню. Очень приятно. Ну значит веселее надо, с душою, не все же про интегралы с дифференциалами. Барышням требуются более интересные разговоры.
Глаза его бегали и руки словно бы неосознанно схватили меню. Не мог я понять, связана ли лихорадочность его с рестораном или есть другая причина. Я отрекомендовал его для Кати.
— Очень приятно, Катя, — представилась Катя в ответ. — Мы учились вместе с Борисом и Николаем на факультете "Технической кибернетики".
