Однако постепенно лёд между ними начал таять. Сначала Исао удалось втянуть Марибель в разговоры об учебных делах, затем — об институтской повседневности, а в итоге они и вовсе перешли на диалоги о более отвлечённых темах. Исао был удивлён, узнав, что Марибель интересуется исследованиями космоса и лунными турами в частности, а также что она при этом увлекается традиционной культурой Японии. “Впрочем, всё это вполне объяснимо: иные галактики сейчас действительно актуальны, а, судя по слухам о её родственниках, она наверняка выросла на каких-нибудь легендах и преданиях”, — рассудил Исао.
При всём при этом Марибель упорно держала Исао на некотором расстоянии. В университете она всё так же не торопилась вливаться в его компанию, несмотря на неоднократные попытки сблизиться. Он честно пытался пробовать приглашать её куда-либо кроме постбольничных прогулок по мрачноватому парку, но Марибель неизменно отвечала вежливым отказом, ссылаясь на учёбу или важность своих вечерних визитов. В конце концов, Исао оставил эти попытки и решил просто терпеливо провожать её по вечерам, надеясь, что однажды она всё-таки приоткроет полог своей таинственной личности.
Пока дело продвигалось достаточно медленно. Увлекаясь каким-то явно интересным ей рассуждением, Марибель частенько вдруг обрывала себя на полуслове и резко мрачнела. Она явно не желала посвящать Исао в свои переживания, а ему пока доставало такта не давить на неё, несмотря на снедающее его любопытство. Он до сих пор не мог перестать задаваться тысячей вопросов по поводу Марибель, а та, как назло, даже в речи сохраняла некоторую отчуждённость и официальность.
Впрочем, сдвиг, конечно, всё-таки был.
Как ни иронично, самая активность периода “оттепели” выпала на зиму. Вот и сейчас Исао и Марибель брели рядом по хрустящему под их ногами снегу, возвращаясь после раннего в тот день окончания времени посещения. Мороз щипал щёки путников, пока они неспешно шли по направлению к станции мимо укрытых снежными одеялами скамеек и изогнутых деревьев, из-за искрящейся белизны, залепившей их чёрные стволы, кажущихся какими-то сказочными растениями, а не совершенно прозаичными клёнами. День выдался солнечным, и часть его очарования сохранилась до вечера. Можно сказать, что во время заката он даже приобрёл особый шарм: небо розовело, облитое последними лучами заходящего за горизонт солнца, по нему плыли редкие лёгкие облака, отливающие сиреневым и золотистым, и всё буквально заполонил мягкий свет.
Внезапно среди этой зимней сказки раздался голос Марибель.
— А знаете, Акамива-сан, вы сейчас напомнили мне одного человека… — задумчиво проговорила она.
Исао посмотрел на неё с удивлением. Она впервые на его памяти говорила ему что-то о ком-либо, с кем она контактировала. Сейчас Марибель глядела куда-то в небо, и на её щеках Исао с удивлением заметил румянец. “Это ведь явно не просто следствие мороза, да?” — подумал он с каким-то непонятным ему самому подозрением.
И вдруг Исао поймал себя на том, что заглядывается на свою спутницу и находит её очень прелестной. В её глубоких фиолетовых глазах отражались розовые искорки заката, щёки слегка алели всё тем же румянцем, а на губах играла мечтательная и в то же время ностальгическая улыбка. Сейчас Марибель выглядела в его глазах как никогда гармонично. На фоне бежевого пуховика и светлой кожи её взгляд выделялся ярче, из-под белой шапки по плечам струились два золотистых водопада волос, за полгода отросших с длины по плечо до лопаток. И главное: в её выражении промелькнуло что-то помимо свойственной ей тоски, которую Исао уже столько времени наблюдал в её глазах. Что-то светлое и нежное.
Внезапно в голове Исао всплыл один недавний разговор с Тацуми. Друг, похоже, долгое время наблюдал за его попытками наладить контакт с Марибель, а пару дней назад вдруг с заговорческой ухмылкой кивнул в её сторону, пока она не видела, и, понизив голос, хитро поинтересовался:
— Неужели наш старина Исао влюбился в прелестную европейскую одногруппницу?
Исао в ответ на это вскинул брови.
— Интересные сведения, Тацуми, — заметил он и тут же с ухмылкой добавил: — Правда, к сожалению, я, похоже, опять узнаю обо всём последним.
Тацуми покачал головой, смерив его недоверчивым взглядом.
— Только не говори мне, что ты ухлёстываешь за ней чисто из развлечения, Исао, — протянул он. — Я был о тебе лучшего мнения. И да, отпираться бессмысленно: вас слишком часто видят вместе, — предупредил Тацуми всяческие спокойные контраргументы приятеля. — Кажется, уже весь факультет в курсе!
Тогда Исао из неловкого положения спас вовремя пришедший преподаватель, известный своей строгостью и злопамятностью, из-за чего Тацуми был вынужден отложить все разбирательства на потом. За время лекции Исао успел собраться и сформулировать спокойное объяснение своему поведению. Однако сейчас, когда Марибель была рядом, он впервые ненадолго усомнился в собственных словах.
Исао вдруг задумался: не переросло ли его любопытство в нечто большее?
