Исао выслушал её, не проронив ни слова. Он смотрел на неё с сочувствием, ощущая острое желание как-то помочь, но осознавал, что практически бессилен перед демонами Марибель. И всё-таки в какой-то момент он сделал нерешительный шаг в её направлении, а затем ещё один и, оказавшись совсем рядом с ней, положил руки ей на плечи, стараясь заглянуть в лицо. Марибель вздрогнула и резко повернулась к нему. Несмотря на смутное чувство бессилия, Исао постарался придать своему лицу ободряющее выражение и как можно убедительнее произнёс:
— Хан-сан… я не знаю всех обстоятельств случившегося с твоей подругой, но я правда хочу тебе помочь. Я не могу просто так оставить тебя одну, когда ты себя изводишь.
На лице Марибель отразилось удивление, словно слова Исао заставили её что-то осознать. Несколько секунд она пытливо вглядывалась в лицо Исао, а тот не отводил от неё взволнованно-выжидающего взгляда, давая ей время вынести вердикт. “Достоин ли я твоего доверия?” — читался в его выражении немой вопрос. Внезапно в глазах Марибель он уловил слабую надежду. Исао показалось, что его сердце подпрыгнуло в груди, сбившись с привычного ритма от радости.
Марибель, кажется, заметила его радость, и слегка смутилась. Она осторожно убрала от себя его руки, отошла на пару шагов назад, скрестила руки на груди, прикрыла глаза и вдруг усмехнулась.
— Забавно, — проговорила она. — После всего, что я тогда говорила, сама же целый год упорно старалась действовать противоположным методом… Пожалуй, пора бы уже применить свой же совет на практике.
Марибель медленно раскрыла глаза и подняла их на Исао, смерив его долгим внимательным взглядом. Тот выдержал его и в волнении смотрел на неё в ответ. Тогда Марибель вздохнула и начала свой рассказ:
— Скорее всего, вы не сможете меня понять, Акамива-сан, но, так уж и быть, я расскажу, что тогда случилось. Дело в том, что мы с Ренко очень долго преследовали мечту попасть в иной мир, недоступный современному человеку. Мы хватались за каждую возможность, и всё шло относительно нормально — мы даже не раз сумели побывать в других мирах. А однажды, перед самым переходом, у меня было предчувствие, что что-то не так. Но Ренко настаивала на путешествии, и я решила проигнорировать голос интуиции. В результате её душа оказалась заперта в том месте, а что до меня… Меня преследует нечто, зовущее меня явно не в приятную поездку. Если бы я тогда её остановила… Если бы я рассказала ей про то, что всё это началось ещё до той злополучной резни… — Марибель низко опустила голову с выражением горечи на лице и сжала зубы.
Всё то время, что она говорила, в её голосе сквозило глубокое чувство сожаления и вины. Было видно, как тяжело ей говорить об этом, как ранит её каждое слово, какой болью отзываются воспоминания о том времени. Исао слушал её и понимал всё, что она сейчас чувствовала… но, как она и сказала, он не мог понять саму её историю.
Всё это казалось до жути нелепым. Разговоры о других мирах, запертых душах и враждебных сущностях — Исао не мог принять существования подобных вещей. Они просто не укладывались в картину мира в его голове. Всю жизнь с самого его рождения всеми доступными методами ему доказывали, что мир познаваем, что мир исследован, что в нём нет ничего недоступного человеческому пониманию, нужно только попробовать разобраться. И в конце концов Исао нашёл аргументы в пользу этого убедительными и поверил.
Марибель была не такой. Ничто не смогло заставить её отказаться от мыслей о других сущностях, об иных мирах, закрытых для человеческого разума, но доступных его душе. Она верила в них, и они, по её словам, принимали её. И это не могло не пугать Исао. Вот только пугало оно не по причине своей загадочности.
Исао некоторое время молчал. Наконец, он осторожно уточнил:
— Значит, она в коме, потому что её душа где-то заключена?
Он старался прозвучать как можно менее скептичным, но в голос всё равно пробилось предательское сомнение. Марибель смерила его задумчивым взглядом, а затем кивнула.
— Так и есть. Но вы, Акамива-сан, ведь не верите в это, верно?
Исао осёкся. Он хотел было сказать что-нибудь нейтральное, что-нибудь, что не ранит Марибель сильнее, но на ум, как назло, ничего толкового не приходило, и все его дипломатические способности потерялись где-то в глубинах сознания. В конце концов, он был вынужден признать:
— Не очень, прости.
Он неуверенно поднял глаза на Марибель и встретился с её выжидающим взглядом. Очевидно, она хотела услышать его точку зрения, так что он продолжил:
— Я имею в виду, что существование души — антинаучная теория. Анатомия человека изучена от и до, но что-то нигде никто за множество десятков лет так и не обнаружил этой загадочной материи. Зато кома — вполне объяснимое состояние, вызванное нарушением функционирования каких-то из органов…
