— Моё имя — Якумо Юкари, и я являюсь ёкаем границ, создавшим Хакурейский барьер, отделяющий Генсокё от Внешнего мира, — официально объявила она. И хоть уголки её рта были приподняты, в глазах не было и намёка на улыбку — в них таилась бесконечная, грозная тьма. — Я не могу оставить без внимания любые попытки нарушить его целостность с целью допустить в Генсокё потоки людей извне. Одно дело — единичные проникновения, но создавать открытые постоянные переходы между Внешним миром и Генсокё — такого я вам не позволю! Раз уж вы с профессором Окадзаки отказываетесь воспринимать намёки, я скажу прямо, — на этих словах улыбка окончательно исчезла с её губ, а в голосе появились нотки гнева. — Вы, люди, вынудили ёкаев изолировать свой мир, в котором они бы смогли нормально существовать — так прекратите пытаться уничтожить последний оплот нашего покоя! — грозно потребовала Юкари, наградив Чиюри испепеляющим взглядом. Он не шёл ни в какое сравнение с полными ненависти человеческими глазами: в фиолетовой бездне таилось безграничное могущество, способное без труда раздавить жалких букашек, коими являлись сейчас два человека перед ёкаем.
Чиюри невольно нервно сглотнула. Исао чувствовал, как дрожат её руки, боковым зрением видел, ужас в её глазах. Однако она всё равно возмущённо поинтересовалась:
— Значит, прогресс для вас ничего не значит?!
Юкари рассмеялась.
— Прогресс? — переспросила она. Ёкай шагнула в сторону собеседницы, сокращая расстояние между ними, и с издёвкой заметила: — Вы, люди, столько вкладываете в это слово! К сожалению, большинство из вас не осознают всего ужаса ситуации. Вы думаете, что двигаетесь вперёд, к светлому будущему — однако вы лишь убеждаете себя в его безоблачности, для придания решимости обрубая все связи с прошлым, разрушая всё, что создали сами! Ваш век короток, поэтому вы постоянно спешите, закрывая глаза на всё то, что не поспевает за вами. Вам вечно некогда обернуться и увидеть, сколько всего вы сломали!
За время своего короткого монолога Юкари успела приблизиться к Чиюри практически вплотную. Ассистентку учёной охватило огромное желание оказаться как можно дальше от этой женщины, но нечеловеческий взгляд будто приковывал к месту, поэтому Чиюри продолжала стоять там же, мысленно молясь всем известным богам, чтобы Юкари просто исчезла. Скрылась в очередном портале, улетела, ушла — не важно, главное, чтобы её давящая аура, будто отравляющая воздух вокруг, больше не душила.
Ноги Чиюри подкашивались, и, если бы она сейчас буквально не повисла на Исао, она бы, несомненно, просто рухнула на землю, как марионетка, которой обрезали нити. К счастью, её самая надежная на данный момент опора не двигалась с места: Исао словно врос в землю и, весь побледневший, неотрывно смотрел на Юкари с каким-то странным выражением лица. Чиюри видела это боковым зрением и в растерянности спрашивала себя: “О чём именно он сейчас вообще думает?.. Он будто знает что-то, чего не знаю я… Но что это вообще может быть?”
Пока Чиюри в полном непонимании задавалась этим вопросом, словно пытаясь отвлечься от охватившего её страха, Юкари несколько секунд глядела ей в глаза. Чиюри старательно отводила взгляд, не в состоянии выдержать этот зрительный контакт. Наконец ёкай слегка поджала губы и с недовольным видом выхватила из открывшегося в воздухе портала свой сложенный веер, чтобы в следующий миг с его помощью приподнять подбородок Чиюри, тем самым заставив её смотреть в глаза, и леденящим душу голосом произнести:
— И, чтобы было совсем понятно, коротко выражу свою основную мысль: если вы с профессором Окадзаки ещё раз попытаетесь нарушить баланс Генсокё толпами гостей из Внешнего мира, я устрою вам Ад похлеще Бывшего! Делайте что хотите, ломайте свой мир и свои жизни как вздумаете, но даже не смейте лезть со всем этим в Генсокё! Иначе, клянусь именем Якумо Юкари, я…
— Вам что-нибудь говорит имя Марибель Хан, Якумо-сан? — внезапно вклинился в её гневный монолог Исао.
Его вопрос был вдвойне неожиданным оттого, что все буквально забыли про его присутствие. Юкари опустила руку с веером и в изумлении воззрилась на него. Исао встретил её серьёзным, мрачным взглядом. Даже Ран с выражением интереса склонила голову набок, явно удивлённая тем, что простой человек сумел заставить растеряться её госпожу. Но, пожалуй, в наибольшем шоке оказалась Чиюри: от неожиданности она буквально потеряла дар речи и могла лишь удивлённо хлопать глазами, глядя на Исао.
Тот же будто забыл о существовании всего, кроме ёкая перед собой, с трепетом ожидая ответа на свой вопрос. Ему одновременно ужасно хотелось знать правду и в то же время забыть о том, что он вообще когда-либо видел эту ужасно похожую на Марибель женщину.
Забыть, как страшный сон.
Узнать необратимо, как течение времени, и наверняка не менее болезненно, чем…
