Отбросив ненужные мысли, он присоединился к всеобщему ликованию. До сих пор не испытанное чувство победы накрыло его с головой. Оно не умещалось в груди и рвалось наружу. Взрывная смесь радости, гордости, удовлетворения и еще чего-то, чего не описать словами, бурлила внутри и не давала спокойно стоять на месте. Хотелось смеяться, скакать и кувыркаться через голову вместе со всеми. Они сделали это! Все вместе, общими усилиями, одной командой! И в общем деле есть его пусть небольшая, но очень важная доля.
Торжествующая команда поставила на ноги героя дня Губанова и окружила классного руководителя.
– Мы выиграли! Мы победили! – захлебывались от восторга семиклассники. – Нам даже Ватрушкин не помешал! Олег Денисович, мы чемпионы! Ура!
– Молодцы! Поздравляю всех с победой! – весело закричал тот и выбросил вперед правую руку. – Наш седьмой «Б»…
– Самый активный! – с готовностью подхватили все любимую речевку-скороговорку.
– Наш седьмой «Б»…
– Самый спортивный!
– Наш седьмой «Б»…
– Самый реактивный, инициативный и суперкреативный!
Матвей с удивлением обнаружил, что кричит вместе со всеми. И делает это с удовольствием.
Ватрушкин буквально силой вытащил Матвея из толпы:
– Скорее! Пока все на награждение строятся, надо успеть переодеться и исчезнуть!
– Еще и награждение? – удивился Матвей. – Ладно, идем.
Не привлекая к себе внимания, они отделились от класса и направились к школе. Ребята поднялись по ступенькам крыльца и уже подошли к входной двери, как вдруг Ватрушкина окликнули. Они разом оглянулись: возле школьной калитки стояла Лана и махала им рукой.
– Лана? Зачем она здесь? – растерянно пробормотал Ватрушкин и сунул Матвею в руки сверток с его одеждой. – Я сейчас… Я тебя догоню. Встретимся возле туалета. Ты переоденься пока.
Но до туалета Матвею добраться не удалось. И переодеться, соответственно, тоже. Он нос к носу столкнулся с Егором Борисовичем, внезапно вылетевшим из-за угла.
– Эй, студент! Ты Эмму Санну не видел? – торопливо спросил тот. «Студентами» он звал всех учеников, с первого по одиннадцатый классы. Его практика заканчивалась через месяц, и запоминать фамилии учащихся он не особо стремился.
Оторопевший Матвей помотал головой.
– А где она? В кабинет заглянул – ее нет, на звонки не отвечает… Так, а ты почему здесь? – спохватился физрук. – А это ведь ты с травмой? Ты же лежать должен.
– Я… лежу, – пробормотал Матвей, пряча сверток с одеждой за спину. – Я просто…
– Врачи что сказали? Два часа не вставать. А ты по коридорам бегаешь.
– Я не бегаю…
– Ну-ка, давай-ка обратно, в кабинет! Сейчас награждение закончится, Пал Толич отвезет тебя домой. Лежи и жди его. А если Эмма Санна появится, скажешь ей, чтобы вниз шла. Она там нужна.
– Ладно.
– Чего ладно? Двигай в лазарет, говорю! Или тебя снова туда отнести?
Егор Борисович обхватил Матвея за плечи и повел к кабинету. Вырваться из его медвежьих лап было просто нереально – силы, да и массы тела были слишком неравны. Матвей понял, что сейчас тот просто-напросто заведет его внутрь. А если начать возмущаться и сопротивляться, то и занесет, это ему раз плюнуть. Медики из скорой дали четкие указания: с кушетки не вставать, лежать два часа, потом ехать домой на машине. А Егор Борисович всегда неукоснительно выполнял все инструкции. Хорошо еще, он не отследил Матвея на стадионе и был не в курсе, что травмированный «студент» участвовал в соревнованиях, несмотря на категорический запрет врачей.
Ситуация совершенно выходила из-под контроля, физрук настойчиво тащил его к кабинету. Единственным плюсом было то, что врач куда-то вышла. Можно тихонько постоять за дверью пару минут, чтобы успокоить бдительность физрука, и улизнуть до ее возвращения. Тем более что с порога кушетка не видна, она у правой стены за шкафом-пеналом, и при самом благополучном раскладе есть вероятность остаться никем не замеченным.
Но нет, куда там! За их спинами внезапно раздался возмущенный голос Эммы Александровны:
– Это как понимать? Егор Борисович, что происходит? Что вы делаете? Какое безобразие! Зачем вы подняли больного?
– Я поднял?! – даже немного растерялся от такого напора физрук. – Да он у вас по всей школе шатается, ваш больной! А я как раз его на место возвращаю. Марш на койку, студент!
Егор Борисович толкнул дверь кабинета. Раздумывать было некогда. Матвей юркнул внутрь, молниеносно огляделся, оценивая обстановку, и метнулся направо за шкаф. Упав на пол, он за десятую долю секунды закатился под кушетку и потянул вниз край свисавшей простыни. Через пару мгновений в кабинет заглянула Эмма Александровна:
– А, лег уже? Шустрый какой! Прямо как электровеник.
– Что? – раздался знакомый сонный голос с кушетки. Голос двойника. Нет, его собственный голос.
– Лежи, говорю, и не вставай больше!
– Я?
– Нет, я́ с сотрясением по коридорам брожу! Слышал, что врачи из скорой сказали? Два часа в горизонтальном положении. А ты что делаешь?
– Я сплю вообще-то, – проговорил голос заторможенно. – Я не вставал.
