– Извини, я вовсе не хотел тебя обидеть. Твой порыв по-своему очень трогательный, но видишь ли, мой мальчик, в чем дело. Как бы тебе это подоступнее объяснить… Представь себе, что у тебя есть большой мешок сахара. Я не знаю, сколько он весит. Наверное, килограмм пятьдесят, не меньше. И каждая самая маленькая его крупинка, каждый, даже самый мелкий кристаллик настолько ценен, что может обеспечить тебе безбедное существование до конца дней твоих. И не только тебе, но и детям твоим, и внукам, и внукам твоих детей – в общем, всем-всем-всем до седьмого колена. И не просто безбедное существование. Под этим избитым словом я понимаю шикарные отели и рестораны, дорогие автомобили, яхты и самолеты, коллекционное вино, тропические курорты – в общем, все то, что у вас принято называть «элементами роскошной жизни».
Так вот, такой невероятный мешок действительно существует. И у меня, и у тебя, и у каждого человека! Я о нем знаю, а вы все даже не догадываетесь, вот в чем главное отличие между нами. Вы целую жизнь тратите на карьеру и часто даже достигаете определенного успеха, чтобы к концу отведенного вам земного существования заработать всего лишь тысячную толику от одного процента единственного сладкого кристаллика. Используя всю глубину своего сарказма, я назову эту микроскопическую крупинку «целью человеческой жизни».
А теперь давай подумаем, что ты на самом деле предложил мне. Допустим, человек имеет тридцать лет для плодотворной, эффективной работы. Возьмем уже вычисленную нами «цель человеческой жизни», разделим ее на тридцать, а потом еще и на 12, ведь именно столько месяцев в одном году, не так ли? Нисколько не умоляя твоей щедрости, я все же осмелюсь предположить, что ты навряд ли собирался мне предложить более половины своего скромного ежемесячного дохода?
Арсений лишь растерянно мигал и не произносил ни слова.
– По реакции твоей вижу, что я не сильно ошибся… Ну что, теперь тебе понятны мотивы моего простодушного веселья? Повторюсь на всякий случай, что ты достиг своей цели, сделал мне приятное и я ни в коем случае не собирался обидеть тебя в лучших твоих чувствах. Но поверь же мне наконец, о упрямый скептик! Границ нет, пределов не существует! Каждый из нас обладает столь потрясающими, неимоверными возможностями, что может запросто создать себе свою собственную Землю! Мало одной Земли – создай систему планет, Галактику или, если хочешь, сам стань Брахмой, сотвори силой своего желания целую Вселенную! Мириады миров! Все в твоих руках, а точнее сказать, в твоем сердце. В той мельчайшей, незаметной, невесомой искорке, которая называется душой и неизменно присутствует внутри каждого живого существа! Ибо она, только она одна самой жизнью и является!
Платон рос удивительным ребенком. И это не было субъективным ощущением родителей, которые склонны идеализировать свое чадо. Золотистые вьющиеся волосики, которые Вика нарочно не подстригала, отращивая длинные локоны. Невинное, искреннее личико и добродушный, миролюбивый характер. Казалось, будто ангелочек-купидон на время отложил лук со стрелами, отстегнул белоснежные крылья и ненадолго пришел прогуляться в наш суетный мир в своем естественном обличье.
Он очень редко расстраивал родителей непослушанием, шалостями или проказами. Даже рубеж в три года, первый критический возраст, прошел практически незамеченным. Мамы других малышей неизменно ставили его в пример своим детям. Придя с ним в магазин или в любое другое место, Вика спокойно усаживала его на один из диванчиков или свободный стульчик, и он терпеливо дожидался, пока она закончит свои дела. Одним своим появлением ему удавалось на удивление легко и непринужденно гасить любые конфликты, зарождавшиеся в семье, не давая им перерасти во что-то более серьезное.
Всегда спрашивал разрешения, чтобы что-то сделать или взять. А если ему отказывали, тихо говорил: «Лана», дескать: «Ну ладно, что поделать, нельзя так нельзя», разворачивался и спокойно отходил. Правда, родители, да и бабушка с дедушкой старались не запрещать то, что можно было не запрещать. А если все же вынуждены были вводить запрет, то терпеливо и подробно объясняли малышу, почему именно нельзя. Благодаря этому Платон всегда твердо знал: если родители что-то не позволяют делать, то значит, это действительно имеет под собой веские основания.
Конечно, как и любой ребенок, он тоже иногда капризничал или скандалил, но никогда не злился долго и всегда потом искренне просил прощения. Если же взрослым случалось незаслуженно его обидеть, достаточно было извиниться, поднять на руки, покрутить в воздухе или пощекотать. Очень скоро он начинал смеяться и напрочь забывал о нанесенной обиде. Таить в себе гнев и раздражение этот чудесный малыш не мог просто физически. Что же касается дедушки, то он вовсе не делал Платону никаких замечаний. Он считал его совершенным, идеальным ребенком. И даже подарил ему футболку с жизнеутверждающей надписью: «Если папа говорит «НЕТ», спроси у деда!».
