Возможно, именно поэтому многие из нас верят в то, что неодушевленные объекты могут сохранять качества своих владельцев и их удачу. Люди платят огромные деньги за те вещи, которые принадлежали знаменитостям. Если бы вера в заразность хорошего была так же сильна, как вера в заразность плохого, мы бы наблюдали между ними какую-то симметрию. Однако этого нет. Плохое пристает к хорошему быстрее и легче, чем хорошее к плохому. Если брамин прикоснется к неприкасаемому, брамину это навредит, а неприкасаемому лучше не станет. Этот дисбаланс интересен тем, что зеркально отражает ситуацию с инфекционными болезнями. Если больной вступит в контакт со здоровым, здоровый сильно рискует заболеть, но больного этот контакт едва ли вылечит. Исключение составляет миф, согласно которому половой контакт с девственницей способен излечить мужчину от некоторых венерических заболеваний, таких как СПИД или сифилис. Разумеется, этот миф не имеет ничего общего с действительностью и совсем не безобиден: на его счет можно записать немало случаев изнасилования молодых девушек и даже детей.
В отличие от многих других опасностей, микробы невидимы, но от них вполне можно заболеть и умереть. Эволюция научила нас избегать этой угрозы заражения, используя иные коррелирующие с инфекцией индикаторы опасности, такие как пятна на коже, кашель, грязный вид и т. д. Проблема в том, что совершенно не очевидно, насколько опасны те или иные признаки. Если вы разбираетесь в физиологии болезней, то можете обнаружить определенные причинно-следственные связи, но такими знаниями эволюция нас не наделила, и мы до сих пор больше полагаемся на древние инстинкты. Эти инстинкты, велящие нам держаться подальше от людей, которые выглядят больными, в значительной степени не зависят от рассудочных теорий природы болезней.
Когда в масштабе общества принято считать, что какая-то его часть является переносчиком некой инфекции, постепенно доминирующей становится идея, что даже мысль прикоснуться к человеку, принадлежащему к этой группе, отвратительна. Антрополог Паскаль Буайе упоминает о народности, где по этой самой причине люди не садятся обедать с кузнецом.
Когда мы интуитивно реагируем на то, чего не понимаем, религия зачастую оказывается тут как тут, предлагая свое объяснение. В результате возникает ситуация, когда определенные вещи оказываются под запретом уже по религиозным мотивам. Инцест – превосходный пример ошибочно понятых интуитивных представлений, превратившихся в религиозные запреты: религии всего мира утверждают, что акты инцеста способны вызывать стихийные бедствия.
Хотя в религиозных ритуалах есть определенные закономерности в том смысле, что тематически они зачастую напоминают ритуалы ОКР, в них присутствует еще и ярко выраженный элемент произвола. И хотя религиозные схоласты горазды придумывать объяснения для любых элементов ритуала, большинству людей эти объяснения безразличны. В индуистской церемонии колокола и инцест ничего не символизируют, но люди вполне обходятся и без этого. Интересно отметить, что ритуалы есть и у других общественных животных и они тоже могут казаться произвольными. Например, есть птицы манакины, у которых самки исполняют «лунную походку», чтобы произвести впечатление на потенциального партнера. Суеверия тоже кажутся произвольными, и это лишний раз демонстрирует, что отсутствие смысла в ритуале людей никоим образом не беспокоит.
Еще одна причина притягательности религии состоит в том, что некоторые ее догматы хорошо согласуются с теми психологическими переживаниями, которые мы можем испытывать под действием галлюциногенных грибов. Псилоцибин, активный ингредиент, обнаруживаемый в некоторых грибах, вызывает чувство умиротворения, счастья и единства всего сущего. Человеческий разум может переживать феномены, которые религия способна интерпретировать весьма заманчивым образом. Ученые нашли способы имитации религиозных переживаний путем непосредственного стимулирования мозга. Так называемый «шлем бога», при всей его сомнительности с научной точки зрения, как утверждается, способен вызывать у некоторых людей приятное ощущение какого-то благотворного присутствия. Некоторые считают, что таким образом чувствуют бога. Такого рода странные переживания интерпретируются согласно уже сложившейся системе верований. Интерпретация запоминается, и в дальнейшем мы думаем о ней не как об интерпретации, а как о прямом восприятии. Таким образом эти переживания запоминаются как дальнейшее подтверждение той самой системы убеждений, которая их и породила. Иными словами, система верований становится самоподтверждающейся.
