главным вопросам социальной справедливости показать, что два этих принципа представляют собой
удовлетворительную концепцию. Детали аргументов связаны с философскими целями. Более того, этот ход
мысли окажется практически бесспорным, если мы сможем установить приоритет свободы. Ведь этот
приоритет влечет, что люди в исходном положении не имеют желания гнаться за большими
141
***
приобретениями ценой основных равных свобод. Минимум, гарантированный двумя принципами в
лексическом порядке, это не тот минимум, который стороны хотят подвергать риску ради больших
экономических и социальных преимуществ (§§ 35—37).
Наконец, третья особенность имеет дело с вопросом, возможно ли, чтобы другие концепции справедливости
приводили к институтам, которые стороны могут найти нетерпимыми. Например, иногда говорят, что при
определенных условиях принцип полезности (в любой форме) оправдывает если не рабство и крепостное право,
то, во всяком случае, серьезные нарушения свободы ради большей экономической и социальной выгоды. Нет
необходимости обсуждать здесь истинность этой точки зрения. Она нужна нам пока только для иллюстрации
того, что концепции справедливости могут привести к таким результатам, которые стороны не готовы принять.
И если есть под рукой готовая альтернатива в виде двух принципов справедливости, гарантирующих
удовлетворительный минимум, то для сторон неразумно, если не иррационально, не реализовать эти условия.
Таков краткий набросок особенностей ситуаций, в которых правило максимина и аргументы в пользу двух
принципов справедливости, подходящие для этих случаев, являются полезными. Таким образом, если перечень
традиционных взглядов (§21) представляет возможные решения, эти принципы могли бы быть выбраны
согласно правилу максимина. Исходное положение достаточным образом проявляет эти специальные
особенности, что крайне важно при учете фундаментального характера выбора концепции справедливости. Эти
замечания о правиле максимина имеют лишь цель прояснения проблемы выбора в исходном положении. Я
заключу этот параграф рассмотрением возражений, которые могут быть сделаны против принципа различия;
это приводит к другому важному вопросу. Суть возражений заключается в том, что поскольку нам нужно
максимизировать (подверженные обычным ограничениям) перспективы наименее преуспевающих, кажется, что
справедливость крупномасштабных прибавок и убыли в ожиданиях более преуспевших может зависеть от
небольших изменений в перспективах тех, кто находится в наихудшем положении. Пример: дозволены
предельные контрасты в богатстве и доходах, при условии, что они необходимо приведут к подъему ожиданий
наименее удачливых в самой малой степени. Но в то же самое время подобные неравенства,
благоприятствующие более преуспевшим, запрещены, когда находящиеся в худшем положении теряют
последнее. И все же кажется экстраординарным, что справедливость увеличения ожиданий лучше устроенных,
скажем, на миллион долларов, должна Я зависеть от того, увеличатся или уменьшатся на цент перспективы
наименее преуспевших. Это возражение аналогично следующей известной трудности с правилом максимина.
Рассмотрим последовательность таблиц приобретений и потерь для всех натуральных чисел n:
80
0
n
1/n
1
142
***
Даже если для некоторых самых малых чисел разумно выбирать второй ряд, все-таки имеется и другая более
поздняя точка в последовательности, когда иррационально не выбирать первый ряд, что противоречит правилу.
Часть ответа на это состоит в том, что принцип различия не был предназначен для применения к таким
абстрактным возможностям. Как я уже сказал, проблема социальной справедливости — это вовсе не
распределение ad libitum различного рода вещей, будь это деньги, собственность или что-либо еще, среди
индивидов. Это и не нечто, о чем имеются некоторые ожидания, которые можно тасовать во всех возможных
комбинациях. Возможности, о которых говорится в возражениях, не могут возникнуть в реальных случаях;
вероятное множество их столь ограничено, что они исключены21. Причина этого состоит в том, что два
принципа выступают вместе как одна концепция справедливости, применяемая к базисной структуре общества
как к целому. Действие принципов равных свобод и честного равенства возможностей предотвращает
появление таких случайностей, потому что мы поднимаем ожидания наиболее преуспевших только таким
образом, который требуется для улучшения ситуации наименее преуспевших. Ведь большие ожидания
находящихся в более благоприятном положении покрывают затраты на обучение или отвечают
