До полудня пробавлялись мелочью. Встречная молодёжь рас- ставалась с деньгами легко, но явно не была ими шибко богата. В одном из дворов к нам подошло четверо местных старшаков, кажется, с «Коричневых дворов», один из которых, видимо ру- левой, попытался наехать на нас за то, что промышляем на их территории. Для начала мы поинтересовались, кто они такие и представились сами («Мы с „Каганата“ если чё»), а затем Муха поделился с ними своими взглядами на их место в этой жизни на данный момент. Рулевому «Коричневых», чтобы спасти лицо, видимо, ничего не оставалось, как вступить в дискуссию («Да это наш район, ты чё, братишка, да там за углом ещё пятьдесят чело- век щас зависают»), в ходе которой, он неосторожно превысил уровень допустимой громкости, потому что был весьма невежли- во прерван Мухой. «Не повышай на меня голос. Порву», проронил он спокойно, но твёрдо, глядя тому прямо в глаза. Благоразумно молчавшая до сих пор троица друзей руля, которых мы сразу же обступили плотным кольцом, дружно начала тащить его за ру- кава: «Эдик ладно, завязывай, пойдём». У Эдика не оказалось в арсенале никакой готовой реакции на неожиданную агрессию. Он только таращился в сверливший его, донельзя раздосадован- ный Мухин взгляд, не в силах сказать ни слова. Происходившая в нём внутренняя борьба видимо всё-таки закончилась победой разума (или трусости?), и он просто безвольно дал себя аккурат- но вывести из круга своим дружкам под спасительный аргумент: «Пойдём, пойдём, двигаться надо, у нас же стрелы забиты». Мы неторопливо двинулись вслед за ними за пресловутый угол ко- ричневого хрущёвского дома. Мы увидели, что они действительно подошли и смешались с довольно внушительной толпой своих, человек 25—30, расслаблявшихся в тенёчке вокруг беседки. «За- курим, пацаны», предложил Муха. Мы присели в круг на корточки, прямо там, на углу. Каждый, стараясь выглядеть спокойно, по- старался принять участие в обсуждении дальнейшего плана дей- ствий. Большинство сочло разумным двинуться в сторону Новой площади, потрясти центровских. Про то, что делать в случае при- ближения «коричневых» никто и не заикался, ведь всё было и так понятно. Кто лицом, а кто и спиной, чувствовал на себе любопыт- ные и оценивающие взгляды со стороны врага, но проявить не- рвозность, значило бы подвести хладнокровие остальных. После последней докуренной сигареты мы неторопливо поднялись и взяли направление вверх, за полагавшейся нам, а вернее нашим старикам добычей. Из хрущёб на проспект мы выходили под ува- жительное молчание «Коричневых дворов».
На Новой площади, оценив открытость местности для потен- циальных патрулей, мы выбрали ловцом душ Мурика, обладав- шего наиболее безобидным видом, благодаря невысокому росту, и ушли всей толпой в подъезд шестнадцатиэтажки. Мурик уже через полчаса уговорил двух доверчивых лохов «помочь позвать девчонку из-под домашнего ареста». Деньги потекли в наши карманы на заплёванной площадке между третьим и четвёртым эта- жами. Правда, из одного упрямого «гостя столицы» их пришлось буквально вытряхивать, как из Буратино. Причём мой долговязый однокашник Адик, зачем-то вынул из кармана складной нож, как если бы средств убеждения было и так недостаточно. Адика сразу отпихнули, но жертву об стенку головой постучали, так что, после него мы дружно ретировались ускоренным темпом, вниз по дворам, через Фурманова и вдоль тихой Тулебайки. На Новой мы сняли около сороковника.
Из понятной осторожности, к активным действиям мы снова перешли только уже в районе Зелёного базара. Здесь мы взяли в оборот пятерых парней в военной форме, катавшихся на двух скейтбордах. Видимо, они возвращались с какой-то «Зарницы». Эти тоже оказались упрямыми, до такой степени, что когда у них просто пытались вытащить их мятые зелёные трёшки из карма- нов, хватая за шиворот, они, натужно покраснев, изо всех сил от- пирались и изворачивались. Странные пацаны. В отличие от всех кого мы ограбили до сих пор, они не были парализованы страхом, но в то же время, они явно были или не знакомы с уличным ко- дексом чести, или считали себя выше его, потому что, когда их на- чали бить, они даже не пытались войти в отмах, хотя бы для вида. Первым ударил Серёга, «фортовский». На самом деле он просто задвинул плюху самому здоровому из них, белобрысому кабану с красной шеей. Но сразу же вслед за ним Мурик изо всей силы ударил того кулаком в нос. Когда раздался неприятный хруст, этих парней начали просто пропинывать всей толпой, среди бела дня, на глазах у прохожих, прямо на оживлённой улице Горького. В какой-то момент я поймал на себе недоумённый взгляд Ади- ка, но он почти сразу его отвёл, и ничего потом не сказал ни мне, ни другим, за что я ему до сих пор благодарен. Дело в том, что я стоял, сунув руки в карманы, как, впрочем, и весь день до того, во всех эпизодах подобных этому. Я не хочу объяснять это ни принципиальностью, ни недостатком мужества, но я почему-то
