физически не мог поднять руку на обречённую жертву, находя- щуюся перед лицом абсолютного количественного и морального преимущества. С другой стороны, я не сомневаюсь, что, окажись я объектом пристального коллективного внимания или критики по этой причине, я бы, не раздумывая, преодолел эту слабость и присоединился бы к остальным. А так, пока что я стоял в сторон- ке, наблюдая за гоп-стопом и постепенно начиная сомневаться в правильности выбранного пути.
Обчистив карманы уже лежачих и сидячих на асфальте скей- теров мы врассыпную бросились в сторону ближайшей спаси- тельной подворотни, где договорились временно разбежаться, чтобы разными путями снова собраться на перекрёстке Ленина- Абая. И минут через 40—45 вся наша пацанская дюжина была уже на месте в полном сборе. Погрузившись на пустой рогатый, мы отправились в противоположную сторону, на озеро «Сайран» в надежде поживиться за счёт отдыхающих там чертей. Солнце плавило асфальт по которому мягко утопая в нём медленно кати- лись шины нашего троллейбуса, а мы внутри обливались потом, ощущая жажду, голод и усталость от уже порядком подрастрачен- ного за сегодняшний день адреналина. Выйдя на пляж, мы почти сразу услышали посвист на мотив арии из оперы «Кыз-Жибек», известный на весь город как позывной маяк «Каганата». Из воды вылезали два загорелых пацана с довольными рожами. Мы по- здоровались с ними и обменялись новостями и впечатлениями дня. Они махнули нам рукой на толпу человек из 10, загоравших чуть поодаль — ещё один круг «Каганата», правда, из другого райо- на города. Они уже прошлись по «Сайрану», загребая всю доступ- ную наличность в карманы, и теперь наслаждались заслуженным отдыхом — ловить нам здесь было уже абсолютно нечего. Мы уста- ло поплелись обратно, в сторону остановки, и когда кто-то пред- ложил передохнуть, никто спорить не стал. Мы расселись, кто как, под доступными грибками и молча уставились на набегавшую рябь мелких грязновато-зеленоватых волн. Вокруг разноцветных катамаранов резвилась малышня. Усатый катамаранщик рас- тянувшись на пледе, резался в «ази» с двумя своими корешами.
Они поставили бутылки с «Жигулёвским» в воду для охлаждения. Когда две довольно симпатичные девчонки спросили у них про катамаран, те, в отличие от нас, даже не посмотрев на них, взяли с них два рубля и сказали выбирать любой.
Со стороны города показалась ещё одна толпа малышей, которые, пошумев вокруг сопровождавшего их взрослого, по- казывая на нас руками, направились в нашу сторону. Когда они приблизились, видимо, пятый класс какой-нибудь школы во гла- ве с классным руководителем, этот интеллигентный, лысеющий дядька в очках и с птичьим носом обратился к нам: «Ребята, а кто здесь за катамараны ответственный, не подскажете?». «Я, — сразу ответил я, чутьём осознав, что настал и мой момент сделать по- сильный вклад в общее дело, и добавил, — рубль катамаран, вре- мя неограниченно». Детвора загалдела: «Чур, мы первые», «Нет, не хлюзди, мы вперёд занимали». «Тихо дети, успокойтесь, все успеете, по очереди, — властно скомандовал классрук, и, поправив на носу очки, протянул мне червонец. — Мы сразу за всё заплатим, ладно?». «Нет проблем, — галантно воскликнул я, и, повернувшись спиной к увлечённому карточной игрой катамаранщику, сделал широкий, приглашающий жест в сторону катамаранов. — Вы- бирайте любые». И пока вновь загалдевший класс двинулся в сторону катамаранов, я только и успел произнести «Пацаны, на лыжи!», потому что все и без этого дружно сорвались с места, и подошвы наших «адиков» и «саликов» так и засверкали на без- жалостно палящем июльском солнце.
Закат окрасил в багряный цвет дворы девятиэтажек в микро- районе «Самал», выстроенные недавно у подножия гор. Мамаши разводили по домам детей. Старики забивали козла за новень- ким деревянным столиком. Со стороны автобусной остановки, стараясь держаться под сенью деревьев или ближе к стенам, в сторону восьмого дома быстро двигался человек в чёрном, в чёрных очках и с чёрным баулом на плече. Зайдя во дворы, он практически перебежками добрался до нужного подъезда, ныр- нул в него и плавно, крадущимися шагами стал продвигаться вверх по лестничным пролётам. Между восьмым и девятым он остановился и подёргал крышку мусоропровода. Заварено. Тог- да он спустился на восьмой этаж и выкрутил лампочку. Потом он вернулся на пролёт и присел на корточки за колонной тихо, как мог, расстегнул молнию на бауле, опустил туда очки, и так и остался сидеть с рукой в расстёгнутом бауле. Темнело.
