— Голоса сказали мне, что этих мушек нельзя убивать, чтобы не пошёл ядовитый дождь. Иначе он смоет в канализацию нас с тобой, нас всех. Лучше я буду собирать эти поганки и сушить этих бабочек.
При эти словах, она встала и начала собирать с пола вооб- ражаемые грибы и ловить в воздухе воображаемых бабочек. Я присел на своё кресло с отломанными ножками и начал наблю- дать за ней. Сначала мне было весело, пока я пытался отгадать какой дури она успела наглотаться. Но потом мой взгляд упал на пять пустых упаковок из-под димедрола, и я похолодел от ужаса. В этот момент она испустила душераздирающий вопль и повалилась на пол, сотрясаясь в эпилептическом припадке, который несколько часов назад я изображал на сцене.
Я подбежал к ней и, протолкнув ей в рот большой палец, изо всей силы прижал её язык к подъязычной области. Её зубы на- чали стискиваться, подобно заострённым тискам с мощным дав- лением. Её рот заполнился моей кровью. «Если она откусит мой палец, она может подавиться им, точно так же как и языком», промелькнуло у меня в голове, пока я второй рукой, наконец, до- тянувшись до телефонного аппарата, набирал «03».
Я провёл тогда с ней сутки в токсикологии. Мне выдали спи- сок лекарств, которые я должен был приобрести. Мне необхо- димо было занять денег на эти лекарства, потому что у самого не хватило бы. Я решил начать завтра утром со своего рабочего места. Организация, в которой я работал к тому времени уже должна была мне несколько месячных зарплат, но это ничего не значило, никому тогда ничего не платили. Бывшие советские люди учились обходиться без денег, перебиваясь натуральным хозяйством и расширенной системой семейной взаимовыруч- ки. Пока я попросил у врачей отделения сделать всё необходи- мое, уголь, гемодез и т. д. в долг. Ночью пришлось удерживать её в постели, потому что она соскакивала, дралась с медсёстрами, норовила убежать бродить по коридорам больницы. Один раз я задремал, и потом, когда спохватился, нашёл её в ординатор- ской. Она стояла у окна и разговаривала с Луной:
— Мне никогда, никогда ещё в жизни не было так плохо… Ты хоть когда-нибудь, хоть где-нибудь на свете видела такое же одинокое существо, как я?.. — и её затрясло от сдавленных рыданий.
Она ушла из группы, а Федян в то время полностью переклю- чился на синтезаторы, секвенсеры и прочую дребедень в том же духе. Он подружился с профессиональными музыкантами с одной небольшой студии. В обмен на его помощь в аранжировках и студийных записях, они охотно предоставляли ему время поколдовать над своим «Роландом», и он целыми днями теперь зависал там.
Однажды ночью ко мне в дверь постучалась Альфия. Она попросила меня закрыть дверь и никому не открывать. Сказала, что пришла под мою защиту. Она действительно казалась чем- то напуганной и немного растерянной. Она сказала мне, что в её жизни внезапно всё меняется, и неизвестно к лучшему, или худшему. Объяснять она не хотела, а я не стал расспрашивать. В моей компании она быстро пришла в себя, стала самой собой, такой, какой я её всегда любил. Когда я услышал от неё слова любви, я позволил чувству, которое так усиленно гнал от себя из робости, заполонить собой всё моё существо. Первые нежные прикосновения, первые, робкие поцелуи чуть не разорвали моё заходящееся в бешеных ритмах сердце, они заставили меня по- чувствовать себя перед лицом какой-то необъятной, непостижи- мой тайны жизни, которую могла открыть мне только Альфия. Её глаза, её губы, её миниатюрное стройное тело, вызывали во мне ощущения, которые едва умещались в моём сердце, настолько они казались больше чем я. Её близость заставила меня начисто забыть обо всём, затеряться во времени и пространстве, ощу- тить себя эфемерной пылинкой, сгинувшей в просторах Вселен- ной. Мы изучали друг друга, рассказывали истории из жизни, смеялись, и клялись в вечной любви. Она заснула как ребёнок, пока я расчёсывал ей волосы гребешком.
В ту ночь я полушёпотом сделал ей предложение, от которого она отказалась, тихо, но твёрдо. На следующее утро я должен был уходить в прокуратуру — мне пришла повестка, в связи с Танюхиной попыткой самоубийства. Алые лучи рассветного солнца падали на красивое лицо моей сладко спящей Альфии, освещая его, как диковинный цветок, подаренный мне Прови- дением, пусть и всего на одну ночь. Я невольно залюбовался ею. Время в тот миг словно бы остановилось. Или я хотел бы, чтобы оно остановилось тогда.
Я задёрнул шторы, чтобы стремительно восходящее солнце не потревожило её сон. Наспех приготовив какой-никакой за- втрак, я оставил его для неё на столике рядом с диваном, на котором мы спали.
Когда я вернулся, её уже не было. Она оставила короткую прощальную записку с выражением благодарности. Ничего осо- бенного. Но я почему-то сразу нутром понял, что я её больше ни- когда в своей жизни не увижу…
Как-то вечерком, проходя по району, я ещё издалека заметил сгорбленную фигуру, бредущего куда-то шаркающей походкой парня, показавшегося мне знакомым. Подойдя поближе, я вос- кликнул от удивления:
— Султанбек, ты? Салам! А я тебя и не узнал.
