С утра я собрался, натянул бобочку с длинным рукавом, свои старые короткие башмаки «Мартенсы» и уже собирался выхо- дить, как вдруг отчётливо услышал какие-то странные голоса, о чём-то сбивчиво шушукавшиеся шёпотом. Откуда они взялись? Я остановился и прислушался. Они разговаривали обо мне. Они го- ворили о том, что у меня в заначке уже пару недель валяется доза, о которой я забыл. Я невольно вернулся и начал рыться в комнате, а эти дурацкие голоса всё продолжали плести о затаренной дозе, время от времени корректируя направление моих поисков, словно бы давая мне абсурдные инструкции. Через пару часов я, наконец, остановился, взглянул на котлы и обвёл взглядом свою комнату. Какой ужас! Вся комната была перерыта вверх дном, ни одна вещь не лежала на месте, так должны выглядеть только что ограбленные хаты. И, разумеется, никакой дозы в заначке. И тут вместо шёпота раздался жуткий, леденящий кровь хохот. Откуда он доносится? Я найду их и грохну. Я стремглав выбежал из квартиры, прошёл по лестничной площадке, выглянул на лестницу. Никого! Тем не менее, на улице голоса стихли. Может быть, кто-то следил за мной дома?
Я доехал до Вонг Кока и прошёл в парчок. Люди там были, были и знакомые, но что-то там было не так. В знойном, банном воздухе было разлито чувство паранойи. Я прошёл по парчку и спросил глазами у одного из знакомых, есть ли доза. Он вполголоса проскрипел мне сквозь зубы: «Ты уходить… Полиция… Об- лава…». Я почувствовал отчаяние. В первый раз я наткнулся на облаву вечерком, когда метался здесь в поисках дозы без денег. «Нет денег, нет диди», захихикал беззубый барыга, и тут же отвер- нулся к проходящей через парк парочке. «Не желаете ли чего?», и он разинул свою вонючую пасть набитую пакетиками с герой. Мужчина тут же схватил его за нижнюю челюсть, запихнув ему меж зубов фонарик, а женщина защёлкнула на нём наручники. Это были агенты в штатском на рейде. Правда, как только меня отпустили, я сразу же за углом встретил ещё одного знакомого, ко- торый без проблем тусанул мне дозняк бесплатно. Повезло в тот раз. Были потом и другие облавы. Разок я даже получил от агентов по фанере за просто так, пока меня обыскивали с толпой местных наркош на третьем этаже парковки. Но в этот раз я просто не мог уйти отсюда без дозы. Мне надо было подлечиться. Я быстро про- шёл через парк. Вышел на улицы и свернув за угол, углубился в район. Пройдя квартал по Рекламейшн-стрит до Нельсон-стрит, я остановился и стал дожидаться, не покажется ли кто из знакомых, пытаясь вычислить шнырявших повсюду агентов в штатском. Где- то через четверть часа я завидел двух знакомых. Они, кажется, просто шатались по району. Один из них ел арбузную дольку. Я устремился за ними, и, когда они увидели меня, махнул им рукой. Они остановились. Я нагнал их: «Нужна доза. Хоть одна». Чувак
с арбузом кивнул мне: «Иди за мной». Я пропустил его вперёд и неторопливо пошёл за ним. Через пару-тройку кварталов, мы за- вернули за угол и забежали в ближайший подъезд. «Быстро». Я передал ему стольник. Он зажал одну ноздрю, натужился и начал выдувать воздух из другой, словно сморкаясь. Наконец, оттуда вылетел целлофановый шарик с герой. «Ты положить в рот». Ага. Щас. Я сунул пакет в карман штанов и выбежал из подъезда.
Целый вечер я никак не мог найти подходящее место, чтобы уколоться. Домой я идти не решался из-за тех голосов, а на ули- цах мне всюду мерещились менты. Один раз я присел было под мостом на корточки, чтобы приготовить себе дозу, но вид проно- сившейся мимо полицейской машины разубедил меня. Цзиньдаосский парк, Кантон-роуд, Цзиньдао-парк-драйв, Сэлисбери- роуд, Чим-ча-шуи. В сумерках я вышел на берег океана. Здесь была какая-то свалка, огромная мусорная куча у полосы прибоя. Прямо перед набегавшими волнами стояло выброшенное кем-то кожаное кресло. Я уселся в него. Видимо здесь я скоротаю ночь. Неспешно приготовив дозу, я сжал руку ногами и стал отыскивать в лучах заката какой-нибудь кровеносный сосуд. Наконец, я нашёл его на ладошке. Я не в первый раз кололся в ладошку. Эта операция требовала ювелирной тщательности и терпения. Получив свой приход, я откинулся на спинку кресла и стал любоваться закатом. В таком умиротворённом состоянии я заснул.
Проснулся я посреди ночи из-за отвратительно шушукавших- ся голосов. Теперь они морализировали со мной, корили, припо- минали все мои самые мизерные недостатки, ошибки прошлого, отсутствие будущего, смешивая меня с дерьмом, выводя из себя и приводя в состояние бессильного бешенства. Я огляделся вокруг в свете алеющей луны. На свалке не было ни души. Кроме шума набегающих волн у своих ног и писка нет-нет перебегаю- щих с места на место крыс, слышны были только эти ужасные голоса. Тогда я окончательно убедился в том, что у меня помутил- ся рассудок. Я встал и отправился бродить по пустынным улицам Цзиньдао. В ночное время эти улицы, залитые холодным, искус- ственным красно-синим цветом неоновой рекламы, без единой души, казались больше и шире обычного.
