Джегг знал, как прикасаться к женщине, как как ласкать женщину и как её целовать, но всё это знание теряло смысл в отношении Астер. Она реагировала
«Как отец», — мелькнула холодящая душу мысль. С той только разницей, что зачать сына Джегг не успел. Вообще ничего не успел, кроме одного, пусть и самого страстного в его жизни поцелуя. Неудачник. Астер будет ненавидеть тебя так же, как мать ненавидела отца — за то, что растревожил ей сердце, и бросил. Сбежал в небытие, трус и подлец, прикрылся высокими целями, своей Миссией, когда должен был быть рядом с ней. Каждый миг, каждый вздох!
Астер вдруг отстранилась. Посмотрела в окно:
— Давай закончим с этим безобразием. Меня нервирует, когда люди ведут себя, как взбесившаяся стая обезьян.
И сразу стало легко. Светло и ясно. Будто до сих пор Джегг бродил в темноте, бессмысленно натыкаясь на скрытые в ней неудобные предметы с острыми краями, а теперь, наконец, вышел на свет.
Не осталось ни сомнений, ни вопросов. Нет нужды выбирать между любимой женщиной и нелюбимой работой. Потому что его священная миссия — и есть Астер. Он её нашёл. А значит, не проиграет больше никогда.
С этого момента Джегг — Архимед, которому дали точку опоры. Он может перевернуть Землю. Да что Землю! Он всю Вселенную может перевернуть.
Лицо Джегга всегда казалось Астер очень выразительным, но сейчас по нему невозможно что-либо прочитать. Продолжая смотреть ей в глаза, он поднёс к губам её руку и поочерёдно поцеловал основание каждого из пальцев.
А потом повернулся к Аргу и произнёс:
— Останови, дальше я пойду пешком.
Астер схватила чёрного священника за рукав:
— Я с тобой!
Но Джегг отрицательно мотнул головой и выбрался наружу. Стоял в проёме двери, наклонившись к Астер:
— Нет. Мне нужно, чтоб ты оставалась поблизости, но вне эпицентра. Ты…
Джегг запнулся, подбирая слова. «Моя путеводная звезда» — слишком романтично, чтоб инженер восприняла эту фразу всерьёз. В задумчивости он провёл ладонью по волосам на затылке. «Тюрбан где-то потерял. Должно быть, ещё в бутике», — мелькнула рассеянная мысль.
— …ты мой центр управления полётом. Когда… если у меня возникнут проблемы, извне тебе будет проще их решить.
— Да? — она сердито подбоченилась. — И как я тебе помогу, если ты с сердечным приступом свалишься опять?
— Сегодня не свалюсь, — уверенно сказал Джегг. Он лучше других знал: убивали его не проповеди как таковые. Убивало нежелание жить. — Но, если сможешь… — чёрный священник покосился на верхогляда, тоже покинувшего мобиль, — не дай меня транквилизаторами накачать. Я из-за них перестаю различать, что реально, а что нет. Очень… неприятно, знаешь ли.
— Я уверяю вас, чёрный священник Джегг, — запротестовал легионер, — медикаментозные средства предусмотрены на самый крайний…
Джегг не стал его слушать. Просто пошёл прочь.
— И-и-и? — Сегой с любопытством разглядывал Астер, при этом вывернулся назад так, что едва не вывалился из собственного кресла. — Так и будешь сидеть?
— Он же попросил, — пожала плечами девушка и демонстративно захлопнула дверь мобиля.
— Да тебя каждый стандартный день кто-нибудь да попросит не ввязываться, когда это тебя останавливало? — хохотнул Сегой, закрывая дверь, в которую вышел Арг.
— Джегг сейчас похож на человека, который полез механически вводить графитовые стержни в атомный реактор, — сказала инженер, разглядывая в окно удаляющуюся фигуру чёрного священника. — В таких случаях под руку не стоит лезть.
— Что, у тебя и такой опыт имеется? — проницательно сощурился в зеркальце Сегой.
— Было дело, — отозвалась Астер, не отрывая взгляда от Джегга.
Зрелище впечатляющее: там, где проходил чёрный священник, люди оборачивались, расходились по разные стороны и замирали, недоумённо переглядываясь. Астер вспомнила какую-то террианскую историю о пророке, перед которым расступались морские глубины. Историю она помнила не очень хорошо, но решила, что расступающиеся волны человеков выглядят не менее эффектно.
— Рисковая ты девка, Астер, — покачал головой белый священник. — Тебе ведь рожать ещё! Не жаль будущих отпрысков было гасить радиацией реактора? Волосы-то отрастут, а яйцеклетки…
