Каким бы чудовищем не был человек при жизни, смерть преображала отношение к нему. Ненависть уходила. Должно быть, потому те, кого Проповедник не был способен простить живыми, всегда умирали. И тогда он их всё-таки отпускал. Не прощал, нет. Но отпускал. Он ощущал это как обрыв натянутой нити, один из концов которой крепился где-то у него в груди. После этого обычно накрывало волной осознания собственного несовершенства и вины перед миром.
Но корабельный инженер «Гибралтара» профессиональной деформацией чёрного священника не тяготилась. Всё ещё печальная, она наблюдала, как пара легионеров грузят, наконец, покойников на носилки и утаскивают ко второму медицинскому мобилю.
Джегг снова взял Астер за руку. Прислушался к ощущениям, напрягая эмпатическую связь настолько, насколько вообще умел.
Ей было грустно и тревожно, но бездна отчаяния, затягивавшая священника после проповедей, для Астер не открывалась. Напротив, на втором плане эмоций Джегг уловил… нежность. Ей было приятно, что он её обнимал! Она испытывала благодарность за то, что он говорил!
— Пойдём, — очень тихо, словно боялся спугнуть дикого зверька, позвал Джегг и потянул Астер за собой. Бережно, как будто она была не желающим возвращаться с прогулки оцелотом.
Девушка не сопротивлялась и пошла следом, сжимая его ладонь своей.
Просто волшебно!
— Мелкая, ты меня напугала! Я уж думал, тебя там попортили!
Сегой подкинул субтильную Астер в воздух и тут же поймал, как ребёнка.
— Я сама кого хочешь попорчу! — слабо улыбнулась инженер «Гибралтара» в неубедительной попытке изобразить веселье: бурные проявления чувств белого священника всегда её несколько смущали.
Но ничего не поделаешь — чем сильнее форс-мажор, тем фамильярнее становится Сегой. Астер относилась к чудачествам белого священника с пониманием, так что без проблем терпела как обращение «мелкая», так и более экстравагантные формы его заботы.
Вот только чёрный священник смотрел на эту цену несколько под другим углом.
Астер обняла богатырски сложённого белого священника, упираясь носом куда-то ненамного выше пупка. Горячо и болезненно, как химический ожог, раззуделась ревность: Джегг напоминал себе, что Сегой с Астер знакомы давно, что через многое вместе прошли, что это как у них со Стелией, как…
Очень сложно себя убедить, если кожей ощущаешь такое взаимопонимание, как у этих двоих. У Джегга со Стелией такого никогда не было. У него
— Да ну, нашёл, из-за чего беспокоиться, как будто не знаешь: я мимо хорошей заварушки пройти не могу.
Белый священник схватил её пальцами за нос и слегка потряс, выражая негодование.
— Задолбала ты одна по злачным местам шляться! Я тебе сколько раз говорил? Сто? Или тысячу? Хоть бы робота своего бешеного взяла, если уж наша компания тебе так осточертела за рейс!
— Амоку за пределы транзитной зоны нельзя, — прогундосила инженер, безуспешно пытаясь вырваться. — На этой планете искусственный разум под запретом.
— Так чего ты здесь тогда, а не в доки бросилась милого защищать?
Сегой, наконец, оставил в покое нос Астер и теперь разглядывал её с некоторой досадой.
— Да он сам справляется, — пробубнила девушка, прикрывая ладошками нижнюю часть лица. — Я связывалась с кораблём, там всё…
Астер прервала фразу на полуслове — отвлекла новая мысль.
— А как вы меня нашли, кстати? Интерсеть лагает же до сих пор.
— Чёрный сказал, ты здесь будешь… — Сегой недовольно покосился на Джегга. Его тоже несколько задело, что пассажир, присоединившийся к «Гибралтару» относительно недавно, лучше предсказал, куда направится сбежавшая с бала Астер. Сам-то Сегой хотел как раз доки проверить. — Что, памятное местечко?
— Я тут платье купила, — Астер задумчиво поправила порванный рукав. — Точнее…
Она хотела сказать, «Джегг его мне купил», но Сегой явно не тот человек, кого стоит в такие подробности посвящать, поэтому завершила фразу она по-другому:
— …Я сюда груз сдавала. Те контейнеры, что мы из системы Новой Реальности везли.
— Уважаю твой педантизм, но отгруженный груз уже не наша забота!
— Закрыли тему, Сегой, — девушка села на заднее сидение, рядом с чёрным священником. Мимолётно задумалась о судьбе другого мобиля, того, что довёз её сюда вместе с подростками.
Потом. Всё потом.
Астер придирчиво разглядывала Джегга: ей не нравилось застывшее выражение его лица и сосредоточенный взгляд, направленный в никуда. Память услужливо подсунула утро на «Гибралтаре», когда она в первый раз видела его таким. И отчётливо вспомнила интонацию, с которой он тогда попросил:
— Не отпускай меня.
Здесь, в системе Ориона, чёрного священника окружали таким почётом, что, казалось, всё изменилось. Но нет! И фонтан священного города Хампи тому доказательство. Джегг нуждается в поддержке не меньше, чем в тот день, когда она расковыряла его криокапсулу.
