Из-под устранённой завесы похоти выглянула основа проблемы — Джегг воспринимал её как жёсткую колючую проволоку. Удивительно, как Сегой не режется об эти шипы? А, впрочем, может он и режется? Но идентифицировать её чёрный священник так и не смог: в первый раз с таким сталкивался.
Джегг немного поменял позу — и свою, и Хэлы, сделав ужасно болезненным практически любое её движение. Женщину начинало слегка подколачивать от ужаса, и каждое непроизвольное дёрганье отзывалось новым мучительным спазмом.
— Ну же, капитан, — его бархатистый низкий голос щекотал нервы едва ли не сильнее боли. — Так кто я?
Хэла ещё раз безуспешно рванулась, скривилась и выплюнула с ненавистью:
— Ты евнух! Кастрат! Не способный ни любить, ни…
Он освободил её так внезапно, что Хэла не удержалась на ногах.
Джегг отшатнулся и тяжело, со свистом втянул в себя воздух, как будто стараясь заполнить им сосущую пустоту внутри. Пустоту, к которой он лишь на долю мгновения прикоснулся, а Хэле приходится носить её в себе постоянно. Бедняжка. Не удивительно, что она пытается заполнить её кем ни попадя.
Около минуты потребовалось на то, чтобы восстановить пульс. Капитан «Гибралтара» лежала на полу в позе эмбриона и жалобно поскуливала.
— Вот поэтому лучше длинные размеренны беседы, — вполголоса укорил себя чёрный священник и осторожно поднял женщину на руки. Проклятье! Тяжёлая-то какая! Джегг мысленно прикинул путь из технического коридора до каюты Хэлы и чуть не застонал. Это же через полкорабля!
— Почему Джегг сказал, что чёрных священников никто не любит?
Шквал непринятых внешних вызовов нервировал, но капитан со связистом застряли где-то в техотсеке, так что Нала удалилась в свой уютный медблок, а остальные решили, что заслужили по чашечке цитрина и тоже сбежали из рубки.
— Потому что это так и есть, — хмыкнул Сегой. — Чёрные обычно слишком круто берут. И, в отличие от многих, могут себе это позволить. А кого боятся, того и ненавидят.
— Но Джегг… — Астер хотела бы сказать, что Джегг ничего круто не берёт, но вспомнила, как он попал на «Гибралтар» — явно не просто так его родная колония выслала. — Ты ведь его не боишься! — улыбнулась она белому священнику, отгоняя неприятные мысли.
— Я? — расхохотался Сегой. Поймал взгляд Астер и резко посерьёзнел. — Да я до усрачки его боюсь.
На ум пришёл тот жуткий бесконечно длящийся миг, который он провёл в леденящей душу бестелесности, случайно наткнувшись на взгляд резко разбуженного Джегга. Сегоя явственно передёрнуло.
— Мне говорили, чёрные священники могут читать мысли и управлять людьми с такой же лёгкостью, с какой люди командуют роботами, — вступил в беседу Эжес. — Конечно, это преувеличение…
— Неа, не преувеличение, — Сегой сел за стол и вцепился зубами в лепёшку с мёдом. — Я такое однажды видел. Чёрная Панна…
Сегой поморщился от не самых приятных воспоминаний.
— Впрочем, роботами не так-то просто командовать, — вздохнул Эжес, безуспешно пытавшийся подбить Амока перевоплотиться в посланца любви и доставлять инженеру стихи прямо на техэтаж. Робот не только передавать что-либо отказался, но и самого поэта вытолкал гусеницами в жилую зону корабля, что-то невнятно посвистывая и недружелюбно сверкая красным лазером.
— У всего должны быть разумные ограничения, — сказала Астер, пригубив цитрин. Амок и так никого, кроме операторов, не воспринимал всерьёз, а уж пускать Эжеса на техэтаж она сама ему строго-настрого запретила.
— На счастье нашего стихоплёта, — покосился на историка Сегой, — у чёрных они тоже есть. Рукоположенный священник не может действовать вразрез с интересами Священной Миссии.
— А вот это очень расплывчато звучит, — заметила Астер. — Мало ли, как их можно понимать, эти интересы. Колонии, бывает, враждуют между собой. И их конклавы тоже.
Сегой кивнул.
— Ты права, детка. Поэтому все мы так педантично блюдём юрисдикции друг друга. Есть, конечно, общие постулаты и международные договорённости… у чёрных договорённостей, кстати, больше, чем у белых — они универсалы и легко могут после рукоположения оказаться на другом краю Вселенной. А белый священник редко улетает за пределы своего скопления галактик.
— Если он, конечно, не ты, — улыбнулась Астер.
Сегой расплылся в довольной ухмылке.
— А то! Я вообще один такой в своём роде. Ну а с Джеггом нам ещё повезло, что он из сравнительно цивилизованной колонии, так что собственные хотелки от целей Миссии отличает. Из какой-нибудь жопы мира, от которой до ближайших прыжковых ворот несколько лет лететь, каких только чокнутых мессий не вылазит порой! А если этот мессия ещё и чёрный…
— То что? — спросил Эжес, потому что Сегой многозначительно замолчал.
— То его или из орбитальных орудий расстреливают, или нормального чёрного священника отправляют вразумлять. Иначе никак, — пожал плечами белый священник и по его хитрой роже было не вполне понятно, шутит ли он, и если да, то в какой степени.
Дверь пищеблока отъехала в сторону, но Джегг внутрь не вошёл, просунул только голову.
— Сегой, можно тебя на пару слов?
