Артур встретился глазами с одним из хищников — странное существо, не мигая, уставилось на жертву. Уродливая его лапа, торчащая из головы, будто бы жила своей жизнью — она двигалась, сгибалась и разгибалась, во всей красе показывая длинные, окрашенные чьей-то кровью когти. Хищник лениво зевнул, поглядывая на пленников как на свою собственность, которая рано или поздно достанется ему.
Мальчик, не медля, зажег один из факелов и подсобрался, выжидая. Животное подошло ближе. Теперь Артур смог уже различить все малейшие детали: например, оказалось, что у хищника существует еще одна пара глаз — посередине морды. Это тоже выглядело жутко. Артур, резко вскочив со своего места, ткнул зверя в нос горящим факелом. Хищник пугливо завизжал и отпрыгнул от неприятельского костра. Появился запах паленой шерсти. Другие стали ходить кругом, глазами поедая своих пленников, но, однако, не отваживаясь переступить горящую черту. Когда кто-нибудь из них совсем наглел и приближался к костру, Артур нещадно лупил его своим импровизированным оружием, либо же кидал в его сторону горящие головешки.
Запах серы и паленой шерсти слились воедино; от него Артура начало мутить, и он едва держался на ногах от усталости, однако, при всем при этом, он не имел ни малейшего права на отдых, ибо голодные твари не спускали с него глаз. Сейчас хищники просто окружили их маленький отряд кольцом и следили за всеми перемещениями Артура. Они не решались подойти ближе, ибо огонь по-настоящему их пугал.
Уставший юноша больше всего боялся, что звери не уйдут совсем, и так и останутся сидеть вокруг них. Дрова уже были на исходе, пламя тоже постепенно угасало — все это не могло не волновать храброго мальчика. Положение было отчаянное, ибо ни на что уже не приходилось надеяться.
В какой-то момент животные принялись за уничтожение ранее пойманных несчастных зверьков. Делали они это показательно жестоко, медленно, с каким-то даже мрачным упоением, словно желая, чтобы Артур смог в полной мере прочувствовать то, что его ожидает в ближайшем будущем. Удары когтей, хруст чьих-то костей и хрящей, голодное урчание, жадные вздохи, безжалостное раздирание в клочья того, что уже даже не являлось мясом, брызги темной густой крови и кишащая груда черных туш — можно ли было представить себе пиршество более мрачное, чем то, что разыгрывалось перед глазами до смерти испуганного юноши?
Вдруг один из хищников заметил, что кольцо из огня в определенном месте стало как будто бы тоньше. Тогда он смело подошел к нему совсем вплотную, отвратительно лязгая зубами. Артур в страхе вскочил на ноги и замахнулся своим уже догорающим факелом; зверь, однако же, ничуть не испугался, а напротив, даже как-то нагло ухмыльнулся. Было ощущение, что он смеется над жалкими потугами человека противостоять ему. Тогда юноша ткнул его в бок своим незамысловатым оружием, хищник вздрогнул и завыл, однако же, при этом не тронувшись с места. Артур в отчаянии отступил назад к дереву, уже не зная, как ему сдерживать этих голодных тварей.
Очевидно, он проигрывал эту битву. Мальчик с едва прикрытым отчаянием оглянулся на Алана; мысль о том, что в его руках сейчас находится не только его собственная, но еще и чужая жизнь, жизнь друга, как-то укрепила Артура и даже придала ему новых сил. Он вновь кинулся вперед, почти с каким-то рычанием, словно уподобившись сейчас самим хищникам, и начал наносить удары, стараясь попасть по самым чувствительным местам животного. Хищник взвизгнул и под презрительные взгляды своей стаи все-таки отошел чуть в сторону. Они явно осуждали труса за поражение.
Артур же начал судорожно подкладывать дров в костер, и тот, наконец, весело заполыхал, создавая между ним и врагом защитную стену.
Между тем, произошло то, что и должно было произойти: спасительные ветки закончились. Правда, оставалась палка в руках Артура, она все же могла еще ему пригодиться. Теперь юноша уже не располагал теми преимуществами, которые были у него в самом начале этого неравного противостояния. Мальчик в полном изнеможении стоял, глядя на своих врагов. По лицу его струился пот, ему было невыносимо жарко, огонь обжигал его, а от дыма он начал задыхаться. Еще некоторое время — и они с Аланом превратятся в корм для этих ненасытных тварей.
Был ли смысл еще тратить оставшиеся силы на борьбу? Юноша присел отдохнуть рядом с проводником, в беспокойстве покосившись на его мертвенно-бледное лицо. Больше всего на свете Артур не хотел бы, чтобы Алан пришел сейчас в себя и увидел их поражение. Мальчика клонило в сон. Глаза его закрывались от усталости, и сквозь пелену огня ему вместо черных тварей стали представляться голодные собаки из шатров господина Ролли.
