На первый взгляд, это представлялось самым простым. Но смерть предводителя повстанцев сделает из него мученика, что лишь воодушевит других, готовых продолжать его дело. Нет, изменника следует осудить по всем правилам и заточить в подземелье пожизненно.
Порою Вингардио использовал в качестве тюрем пещеры, возведенные самими единорогами. Они были хороши тем, что исключали малейшую возможность побега. Одну из таких тюрем владыка особенно любил. Он называл ее подземельями Шот-аббада, и каждый приспешник, мало-мальски знавший своего повелителя, страшился ненароком туда попасть.
— Мы пойдем, а то у нас много дел, — нагло осклабился двойник и, не проявив никакого почтения, принятого при прощании со знатными особами, быстро вышел из палат повелителя. Дантрос извиняюще улыбнулся, словно сожалея о нетактичном поведении брата и, откланявшись, оставил Вингардио наедине со своими тяжелыми мыслями.
Вначале все шло, как нельзя лучше. Главный враг и предатель Ирионус с некоторыми другими отступниками действительно оказались в страшном подземелье, как и планировал изначально повелитель. Война, впрочем, продолжалась, что также не являлось чем-то удивительным. Преимущество теперь было, несомненно, на стороне Вингардио, который с помощью своих великолепных актеров смог уничтожить почти половину армии противника. Люди жестоко обманывались, думая, что видят перед собой Вингардио, и попадали в ловушки, расставленные расчетливыми братьями, которые оказались, помимо прочего, неплохими интриганами и военачальниками. Повелитель щедро одаривал их после каждого удачного выступления. Когда уже стало казаться, что война практически завершена и враги истреблены, Сури отправила Дантроса в подземелья Шот-аббада. Она сделала это втайне от Вингардио, ибо преследовала свои цели, о которых не знал повелитель.
Дело в том, что Сури хотела полностью избавиться от врагов. Дальновидная девушка понимала, что даже в темнице может назреть заговор, а ей нужно было в корне пресечь всякое инакомыслие. Вингардио же порою одолевали приступы странной доброты, которая претила Сури до такой степени, что у нее аж сводило живот. Так, например, повелитель отчего-то не захотел убивать Ирионуса, хотя в сложившейся ситуации это представлялось наилучшим выходом. Девушка решила все взять в свои руки.
Дантрос должен был проникнуть в подземелье, прикинувшись тюремщиком, и в определенный момент отравить ненавистных предателей. Сделать это надо было таким образом, чтобы ни у кого не возникло ни малейших подозрений, поэтому спешка была не нужна. Надо отметить, ее слуга благополучно справился с первой частью задания — он действительно проник в тюрьму и начал постепенно продумывать свой жестокий план. Но вдруг случилось непредвиденное.
Единороги внезапно проявили себя. Это случилось быстро, почти молниеносно, и никто, даже сам Вингардио, не успел ничего предпринять. Произошла ужасная катастрофа, ибо вероломные животные одним своим словом лишили всех естествознателей силы. На этом, впрочем, они не остановились. Непостижимым образом люди начали забывать все, что связано с наукой естествознательства. Многочисленные библиотеки — особенная гордость Вингардио, подверглись немедленному уничтожению единорогами. Крылатые животные также разрушили подземелье Шот-аббада, где содержались пленники. Дантросу удалось уцелеть, и он немедля отправился к своей госпоже, чтобы доложить ей обо всем произошедшем.
Из его сбивчивого рассказа Сури вынесла одно — вероятнее всего, незадачливые узники оказались погребены под обломками тюрьмы. Была еще одна немаловажная деталь, которая тоже необычайно обрадовала госпожу. По каким-то неведомым причинам Дантрос не потерял свою силу и не забыл естествознательские навыки. Вероятно, подземелье, возведенное самими же единорогами, смогло как-то защитить ее слугу от «Последнего слова…». Получалось, что, Дантрос, возможно, являлся единственным естествознателем, сохранившим силу.
Между тем ничто уже не могло повернуть прошлое вспять. Самого Вингардио так же коснулась эта необычайная трагедия, за исключением того, что единороги оставили ему память. Хотя, вернее будет сказать, он помнил только то, что раньше существовали некие свитки, позволявшие ему учить других. Также и то, что в былые времена единороги наделили его некой сверхъестественной силой, которая, увы, безвозвратно ушла. В каком-то смысле бывший владыка стал ощущать себя немощным инвалидом, которого в один миг лишили всего, что у него было.
Это не могло не отразиться на его разуме; постоянно мучая и истязая себя, он постепенно сходил с ума. Повелитель стал кричать на слуг, перестал различать своих и чужих, порою у него мутилось сознание или же на него нападали приступы неконтролируемого бешенства. Соратники и приближенные остерегались и избегали Вингардио; оставался лишь один преданный друг, который всегда был готов его поддержать. Арио Клинч. Это существо, которое невозможно было даже назвать человеком, испытывало к повелителю неискоренимое чувство бесконечной привязанности и любви.
