Когда Дантрос подошел к Сури, в его глазах уже не было той собачьей преданности, с которой он смотрел на своего повелителя несколько часов назад. Теперь его лицо выглядело безучастным и даже каким-то неживым. Сури с удовлетворенной улыбкой приказала слуге ложиться спать.
Надо отметить, она открыла в себе еще одно достоинство, доставшееся от старухи. Девушка могла вмешиваться в сознание другого человека посредством своего внутреннего голоса. Впрочем, эта проделка удавалась ей далеко не со всеми и не всегда.
Чтобы качественно влиять на чужое сознание, нужна была совокупность нескольких факторов. Во-первых, человек не должен был являться естествознателем. По неизвестной причине Сури никогда не удавалось вмешаться в мысли этих умельцев, которые какой-то неведомой силой могли защищать свое сознание от вторжения. С другой стороны, нужно было, чтобы человек сам выбрал следовать голосу Сури. Девушка не могла окончательно сломить волю человека, но при этом ей вполне было под силу подтолкнуть его к тому или иному решению. И, наконец, третий фактор, играющий значительную роль: существовал некий источник, который словно бы подпитывал Сури и делал ее сильнее, чем она являлась на самом деле. Этот источник являлся проводником в ее жизни, который не только подсказывал девушке верные решения, но еще и приумножал ее силы. Это была вода из Желтого моря. С ее помощью она смогла даже одурманить естествознателя. Впрочем, Дантрос тогда в Индемберге добровольно согласился следовать ее воле, влив в себя воду Желтого моря. То, что сработало с ним, могло не получиться с кем-то другим, ибо у Сури пока не было единой модели поведения. Она лишь понимала, что если будет долгое время воздействовать на кого-либо посредством своего чудесного внутреннего дара, то этот человек, возможно, однажды, при благоприятно сложившихся обстоятельствах, станет ей повиноваться.
Так или иначе, пока Сури не видела большой пользы в этом умении. Все свои качества, полученные от кормилицы, она была склонна преуменьшать. Вот естествознательские способности, напротив, представлялись ей чем-то чудесным, невероятным, но при этом, увы, в настоящий момент недоступным.
Дантрос послушно лег спать, по-собачьи поджав ноги. Он не мог заметить, как Сури вновь поменяла обличье, став Вингардио. Она приняла уже такой привычный образ — коренастого мужчины с золотистыми волосами и черными волевыми глазами. Сури на время будет заменять владыку, который, по ее воле, оказался заточенным в темнице.
Девушке не стоило большого труда подложить ему фальшивый свиток, ибо она была абсолютно уверена в том, что Вингардио не выдержит и отправится в разрушенную библиотеку. Бывший естествознатель оказался весьма предсказуемым.
Следующим утром караван вновь отправился в долгий путь. Никто не задавался вопросом о том, почему повелитель совсем не выходит из своей кареты, так как все уже давно привыкли к чудачествам и странностям Вингардио, которые одолевали его в последнее время. Сури же старалась никому не показываться на глаза, так как понимала, что ее образ сможет одурачить далеко не каждого: все-таки мужчины всегда ей плохо удавались.
Если бы она чуть чаще выходила из своей поистине королевской кареты, она бы, возможно, заметила, что по мере приближения к Воронесу им по пути стали встречаться неумелы. Карлики периодически сопровождали процессию, не решаясь, однако, потревожить путников.
В один из дней маленький караван, состоящий из лошадей, повозок, поклажи и людей, наконец-то прибыл в Воронес. Славный город, где, увы, было так же пусто и уныло, как и во всех других частях Королевства Вингардио. Впрочем, Сури ни капельки не волновала разрушенная столица. Девушка даже не потрудилась вспомнить, что когда-то жила здесь с Ларри, человеком, который действительно сделал для нее много добра. Она лишь в волнении созерцала прекрасную библиотеку, переливавшуюся на солнце свежеотполированными гранями белоснежных каменных стен. Сури уже довелось пересмотреть бесчисленное множество этих вместилищ свитков — уничтоженных, поруганных, сожженных или разграбленных. Но эта библиотека, заново построенная, сверкавшая в лучах заходящего солнца, была поистине прекрасна.
На пороге ее встречал безобразный карлик Арио Клинч, с подозрительностью и даже какой-то болезненной мнительностью осматривавший караван. Сури, не обращая на него внимания, быстро прошла в зал, где хранились свитки. От хрустящего пергамента пахло такой свежестью, как от только что испеченного хлеба, и девушка зажмурилась в предвкушении. Неужели она наконец-то станет настоящим естествознателем?
В нетерпении роясь в свитках, она как-то не заметила, что карлик бесшумно просочился в зал, и теперь внимательно наблюдает за ней.
— Где «Последнее слово»? — грубоватым тоном поинтересовалась Сури, имитируя властный голос и интонации Вингардио.
