С этими словами он достал откуда-то толстую прочную веревку, которая одним концом крепилась за ветку дерева внутри гнездима, а другой ее конец господин Горбс бросил в черный колодец.
— Страховку себе сделай, — ворчливо добавил старик, видя, что Артур взял веревку в руки и решительно не понимает, что ему с ней делать. Потом хозяин все-таки понял, что странный юноша и правда занимается этим первый раз, и смилостивился, решив все сделать сам. Он ловко смастерил что-то наподобие веревочных шорт и помог Артуру надеть их.
— Теперь вниз. Как спустишься и будешь готов — дерни за веревку, я подниму ее наверх.
— А где конкретно я окажусь, когда спущусь? — поинтересовался Артур, уже с отвращением представляя свой дальнейший маршрут.
Старик во весь голос расхохотался, брызжа слюной.
— Где, где… А куда, по-твоему, канализационные трубы идут? Лучше, пожалуй, и не знать, так легче будет терпеть. Удачи тебе, господин путешественник. Не забудь после помыться!
Артур криво улыбнулся и подошел к краю колодца. Что ж, выбирать не приходилось. Отважный клипсянин аккуратно начал спускаться вниз, глядя перед собой. Постепенно голова с ночным колпаком все удалялась и удалялась, и Артур полностью погрузился в зловонный мрак. Теперь мальчик понимал происхождение того ужасного запаха, который царил в гнездиме господина Горбса. Только в колодце гнилостные ароматы ощущались во сто крат сильнее.
Стены канализационной трубы были покрыты желтой слизью и белым скользким налетом. Один раз Артур нечаянно коснулся сапогом склизкой боковины и с ужасом ощутил, что под его ногой что-то неприятно хрустнуло и раздавилось. Присмотревшись, он увидел маленьких черных насекомых, которые ползали взад и вперед по стенам колодца. То были одни из самых неприятных их представителей, которые любят мирно жить бок о бок с отъявленными грязнулями — тараканы, своим видом напоминавшие большие черные семечки подсолнуха с волосатыми лапками.
Артур с отвращением выдохнул; к этим насекомым он испытывал особую неприязнь еще с детства. В старом доме Левруды всегда находилось место для семейства тараканьих, несмотря на чистоту, и Артур как-то невзлюбил их еще с тех давних пор. Однако надо было ползти дальше и поменьше глазеть по сторонам.
— Эй, путешественник! Не забудь потом отсоединить веревку и три раза потянуть. Я ее подниму! — глухо прозвучал откуда-то голос старика. Теперь казалось, что светлое и уютное отверстие наверху так далеко, в то время как в самом туннеле не было ничего кроме тьмы, вони и копошащихся насекомых.
Черная труба иногда становилась совсем узкой, и Артуру приходилось обтираться о склизкие вонючие стены; его новый плащ вмиг приобрел жалкий вид. Юноша с омерзением ощущал, как по его ладоням своими ворсистыми лапками семенят гадкие твари.
— Чтоб тебя! — воскликнул Артур, отбрасывая от себя противных насекомых. Его мучения казались бесконечными. У него онемели руки, а голова заболела от ужасной вони. Когда юноша, наконец, ощутил ногами твердую опору, то просто не поверил своему счастью. Как можно скорее он сбросил с себя страховку и с наслаждением отряхнулся от тараканов, которые успели позаползать ему под одежду и доставляли весьма неприятные ощущения. Потом он три раза потянул веревку, и она тут же резво устремилась вверх. Вдруг в колодце стало совсем темно, так как старик задвинул проем в полу. Господина Горбса явно не заботила дальнейшая судьба путешественника, которому в полном одиночестве предстояло найти выход из канализационной трубы.
Артур огляделся, так как еще плохо осознавал, куда попал. Округлый ребристый пол под его ногами говорил о том, что он стоит на какой-то ветке, проходившей, по-видимому, в Короедном графстве. По крайней мере юноша на это очень надеялся. Вокруг стояли огромные чаны с чудными насосами, сверху донизу залитые какой-то мутной жидкостью. Впрочем, запах, исходивший от этих гигантских емкостей не оставлял ни малейших сомнений об их содержимом. В чаны выходили канализационные трубы, поуже, чем та, по которой спускался Артур.
Вдалеке можно было увидеть просвет, откуда тянулся мягкий лунный свет. Юноша скорее устремился к спасительной лазейке, так как уже не мог более переносить ужасной вони, стоявшей в беруанской канализации. Быстрыми шагами он дошел до выхода, и с наслаждением вдохнул свежий бодрящий после дождя воздух. Гроза уже закончилась, а ветер, разогнав облака, дал возможность луне единолично властвовать на небосклоне.
