Затем он, чрезвычайно довольный собой, побрел дальше, мурлыча себе под нос какой-то старинный романс. Артур, следуя его подробным указаниям, шел по прямой дороге, куда более оживленной, чем та, по которой ему довелось прогуливаться в Великосветском графстве. Видно было, что Короедное графство в основном предназначалось для развлечений. Причем сами увеселительные заведения со своей роскошной отделкой составляли огромный контраст с бедными гнездимами, в которых селились простые люди.
Какие только названия улиц не встретились Артуру! Тут были Коктейльные, Барные, Кутежные, Икорные, Мясные, Винотельные, Хлебные, Селедочные, Булочные, Пряничные, Копченые, Салатные и прочие ветки, чьи наименования непременно были как-то связаны с едой. Но Артур, памятуя словам случайного прохожего, никуда не сворачивал и шел прямо. От всех этих съедобных названий юноше сильно захотелось есть; все-таки шикарное пиршество в гнездиме семейства Треймли было уже давно, а поздний ужин ему заменил лишь терпкий напиток с Ваах-лабом. Однако оставалось только надеяться на то, что друг отца примет его с гостеприимным радушием и разрешит остановиться у него. В противном случае, Артуру, не имевшему ни одного венгерика, здесь нечего было делать.
Юноша сильно волновался. Встретит ли он Индоласа? Ведь могло так статься, что старый друг отца уже давно не владеет трактиром, как знать? Выслушает ли мужчина его историю, поверит ли ему? События последних дней говорили о том, что даже друзья могут начать сомневаться в искренности его слов, что уж говорить про человека, который ни разу в жизни его не видел? При всем при этом Артуру даже не удалось сохранить ценный предмет, которым его снабдил отец, чтобы Индолас смог узнать его. Увы, в негостеприимных шатрах господина Ролли у мальчика изъяли все вещи, которые Артур так и не смог вернуть впоследствии. Как же убедить Индоласа? А главное, как самому узнать его?
Впрочем, отец рассказал мальчику об одной замечательной характеристике, которая могла сразу же указать на его старого друга — разноцветные глаза. Что ж, значит по одной этой примете Артуру придется искать таинственного Индоласа.
Замученный юноша довольно долго брел по ветке, однако, когда путешественник уже совсем выбился из сил, на его пути появился надутый в виде пончика гнездим, на котором огромными буквами было выведено «ТРАКТИРЪ». Напротив надписи кверху лапами висел муляж жирной индюшки с комично выпученными глазами и острый нож, угрожающе занесенный над ее тощей шеей; вероятно, этот нож указывал на то, что всякой птице в трактире рады исключительно в виде блюда. Из просветов между сплетенными на старинный манер ветвями горел свет. Внутри было оживленно, играла какая-то громкая музыка с этническими мотивами.
Трактир выглядел очень аутентично: на нем висели разные атрибуты охотников — колчан со стрелами, ножи разных мастей для разделки туши, ловушки, приманки и прочие предметы. На самой увешанной его стороне, а стало быть, и на самой главной, угрожающе торчала голова убитого оленя с длинными ветвистыми рогами. Гнездим действительно был старым — даже способ плетения стен у него отличался от других, более современных построек. Сквозь дырявую дверь сочился белый дымок от сжигания листьев Ваах-лаба. Артур, не раздумывая, шагнул внутрь.
Чудной белый дым застилал глаза любому, кто впервые попадал в Веселую индюшку. Казалось, будто все внутреннее убранство плавало в густом тумане, сквозь который проступали лишь неясные очертания людей и предметов, что, надо признаться, добавляло заведению некой доли колорита и очарования.
Здесь не существовало времени, пространство было искажено, правила, принятые в людском обществе, тут не действовали. Дым от листьев Ваах-лаба, витавший повсюду, создавал иллюзию того, что все происходящее — обман, призрачный мир, населенный бесплотными духами. За белой ширмой посетители могли легко проворачивать любые дела, задумывать осуществление рискованных афер, подписывать фиктивные договоры — словом, заниматься весьма сомнительными вещами, от которых любой порядочный человек придет в искреннее негодование.
Однако совесть приходивших в трактир безропотно молчала, ибо все происходившее в его стенах слишком походило на сон, а кто станет стыдиться собственных грез? Человек, пожелавший себя оправдать, непременно это сделает, а в качестве декора почему бы не выбрать загадочный трактир с многообещающим полумраком, пьяницами, чьи опухшие красно-сизые лица выступают из тумана как цирковые маски, натянутые на восковые физиономии, и оглушающей музыкой, способной скрыть все преступные заговоры и беседы?
