Кабинет разительно отличался от других помещений гнездима, ибо по форме он был квадратным, а из стен его, которые выглядели совершенно гладкими, не торчали ветки. Казалось, что внутри круглого свитого помещения трактира находился некий спичечный коробок, где имелось все самое необходимое для нормальной работы «Веселой индюшки». За этим канцелярским столом из орешника решались различные животрепещущие вопросы: тут подписывались договоры поставки, назначались выплаты служащим, устраивались деловые встречи. Эта лаконичная, но вместе с тем не лишенная некой кокетливости комната разительно отличалась от шикарного помпезного убранства главного зала трактира. Этот декор мог немного поведать о владельце «Веселой индюшки», который, несомненно, обладал утонченным вкусом.
Индолас зашел в комнату, впустил Артура и плотно закрыл дубовую дверь, не забыв повернуть ключ в замке. Затем он отошел к столу и зажег еще несколько свечей. Все это он проделывал в полном молчании, гнетущем и напряженном. Артур неловко стоял перед ним, растерянно осматриваясь по сторонам, в то время как Индолас внимательно изучал самого юношу. Казалось, взгляд его проницательных разноцветных глаз не пропускает ни малейшей детали. Длительное молчание начало напрягать Артура, и он, посмотрев господину Анкерсону в глаза, сказал:
— Я проделал долгий путь. Надеюсь, вы не будете подвергать сомнению мои слова, — юноша старался, чтобы его голос звучал уверенно.
Лицо владельца трактира сделалось суровым и даже немного надменным. Один его глаз был цвета горького шоколада, а другой ярко-зеленым, как свежая зелень, и каждый из них с недоверием глядел на незваного гостя. В нем не было грубых черт и ломаных линий, однако строгое выражение губ и глаз немного портило красоту и благородство его лица. Можно было подумать, что Индолас сейчас начнет отчитывать Артура за какую-нибудь провинность. Наконец, он заговорил, нарушив неестественную тишину, и оказалось, что у него мягкий и бархатистый голос.
— Ты врешь, — безапелляционно заявил он, глядя прямо на Артура. — Я не чувствую в тебе естествознателя. А сын Ирионуса и Иоанты был им.
Юноша почувствовал, как улетучивается его последняя надежда найти себе союзника. Да, он бесследно потерял все свои силы во время перемещения из пещеры единорогов и теперь ничем не отличается от обычного человека. Может, он сейчас и не был естествознателем, но это не мешало ему говорить правду. Здесь надо отметить, что одним из важных принципов своего поведения мальчик еще с детства избрал честность с самим собой и с окружающими. Ему казалось, что лучше о чем-то умолчать, чем выдумать или сказать неправду. Однако ему порою приходилось сталкиваться с удивительным фактом: чем ты честнее с другими, тем меньше тебе верят.
Впрочем, в данной ситуации Индолас действительно имел все причины не доверять ему. У мальчика не осталось половины монеты, которую ему передал отец, а вдобавок ко всему он еще и умудрился лишиться всех своих способностей. Несмотря на это, Артур все же разозлился. Он так ждал этой встречи, надеясь, что она приоткроет ему завесу на все происходящее в городе. Юноша мечтал, что обретет союзника и, может, даже друга, который был ему сейчас так необходим. Он проделал такой длинный путь, столько всего испытал, два раза был в плену, пока его отец, которому, несомненно, нужна была срочная помощь, находился в пещере, а теперь тот самый человек, на которого Артур возлагал свои надежды, так просто заявляет ему о том, что он лжет?
Лицо юноши запылало от едва сдерживаемого гнева, а в голубых глазах засветилась гордость и вызов.
— Даже не узнав ничего про меня, вы сразу решили, что я вру?! — с негодованием проговорил он. — Если мои слова что-то изменят, то я скажу. Я потерял свою силу, которой, кстати, не умел даже пользоваться.
Индолас приблизился к Артуру, и юноша с грустью подумал, что сейчас его незамедлительно выставят за дверь, где его с нетерпением ожидал Забияка Дог. Однако ничего подобного не произошло. Мужчина заключил Артура в свои крепкие объятия, чем еще больше смутил мальчика.
— Я.… я что-то не понимаю, — пробормотал он, с недоверием глядя на человека, который отчего-то решил сменить гнев на милость. Удивительная перемена произошла и с лицом Индоласа; скорбные складки на его лице разгладились, оно смягчилось, подобрело, на его щеках появились ямочки, а разноцветные глаза засветились радостью и ликованием.
— Ты… Конечно же, это ты, — твердил он скорее себе, и, когда уже Артур начал думать, что владелец трактира лишился рассудка, господин Анкерсон отстранился от него и широко улыбнулся.
— Я видел тебя совсем маленьким, — пояснил Индолас. — И, признаться честно, не узнал сразу. Но сейчас, когда ты так посмотрел на меня… Честное слово, как будто на меня взглянула Иоанта! Ты так похож на нее, просто вылитый! На отца совсем чуть-чуть, у тебя голубые глаза, как у него… Но в целом… Манера держаться, вызов в глазах, эти сумасбродные искорки в твоем взгляде…
