Территория тюрьмы полностью

…Зло посмотрев на Кожина, женщина прошла мимо. Конечно, это была не Женя, померещилось. Но площадь была та, и заводской корпус тот, и центральный выход устроенного на его месте торгового центра новые хозяева сделали там, где была проходная. Разница в том, что землисто-серый фасад закрыли яркими, охристо-желтыми, сэндвич-панелями, а по гребню крыши вместо жестяных багровых букв названия завода (с молоткасто-серпастой эмблемой, конечно) протянулась сверкающая алым пластиком вывеска – «ТЦ „Адмирал“». То и дело перекрываемая клубами густого черного дыма, сегодня она смотрелась особенно эффектно.

Они поженились, и тут – так совпало – завод, который в начале 90-х еще работал по инерции и худо-бедно кормил Женькину семью, встал. Его канатные дороги, его люди, его станки и оборудование оказались никому не нужны – вообще. Станки какие-то ловкие люди (известное дело – невидимая рука рынка) вывезли на металлолом, рабочие разбрелись кто куда. Жить на одну кожинскую зарплату было невозможно, даже с приработками от извоза, которым он занялся в свободное от службы время, и еще через полгода Женины родители объявили молодым, что перебираются в деревню, к родственникам. Мол, там и сами прокормимся, и вам продуктами помогать будем. Устраивать протесты Андрей и Женя не стали, всем все было понятно, просто посидели за ужином со стариками, выпили по рюмке, потолковали, а наутро Андрей их увез. Помимо продовольственной помощи, у этого решения был еще один плюс: «двушка» в панельном доме, в которой они жили все вместе, осталась теперь молодым, можно было подумать о детях, тем более что Кожину удалось пристроить жену в диспетчерской пожарной охраны; жизнь, можно сказать, налаживалась.

…Рев сирен вернул Кожина к действительности – на площадь перед ТЦ и вдоль фасада здания пытались въехать с десяток пожарных машин. Это значило, что начальство перевело пожар в третью категорию, к бойцам, первыми прибывшим на тушение, подоспела подмога. Но толку было мало: пожарным пришлось на руках оттаскивать легковушки покупателей, чтобы освободить площадки с гидрантами, потом обнаружилось, естественно, что их надо размораживать, поток воды, хлынувший было на стену горящего пристроя от гидранта внутри здания, тут же превратился в подобие декоративного водопада в ванной комнате какого-нибудь новорусского, – давление было хорошо если на четверть от требуемого…

Кожин посмотрел на часы: с момента возгорания, если верить Шандыбину, прошло уже примерно сорок минут, – много, очень много для такого насквозь горючего объекта. Несколько пожарных расчетов кромсали и крушили сэндвич-панели на пристрое и фасадной стене основного здания, стремясь прервать поток огня, более-менее заработали брандспойты, но видно было, что огонь пошел уже туда, внутрь, подпитываемый током воздуха. «Ничего там у них нет, – подумал даже с какой-то меланхоличностью Кожин, – ни автоматики, ни противопожарных перегородок, гуляй, стихия».

Стихия меж тем вовсю гуляла и вовне: на площадке перед ТЦ собралось уже около тридцати единиц пожарной техники, но часть автомобилей посетителей так и осталась на стоянке («где, бл, их хозяева, где ГАИ?!» – прокричал Руслан неизвестно кому по телефону; Кожин пожал плечами), не давая пожарным как следует развернуться, а вдобавок ко всему у центрального входа в здание возникла заваруха: группа жилистых мужчин буквально смяла заслонявших вход пожарных, и в образовавшийся коридор хлынули торговцы. Сменяя друг друга, они входили в здание, в дым и огонь, и выходили оттуда с тюками тканей, коврами, рухлядью, какими-то ящиками, коробками, сбрасывали все на асфальт и шли назад. Спасали свое добро.

Этот торговый центр был моллом для бедных, если можно так сказать. Новые хозяева раскроили заводской корпус на тысячи клеток, соорудили над выгородками антресоли для хранения товаров, тут же пристроили пару кафешек с неизменной шаурмой и прочими «восточными яствами», и дело пошло. За каких-то пару месяцев торговые точки заняли продавцы из Китая, Вьетнама, Средней Азии, слегка разбавленные местными татарами и русскими, – собственники, возившие товар буквально на себе, и наемные продавцы, – такой Вавилон на окраине города посреди России. Здесь торговали одеждой, обувью, коврами, утварью, бижутерией – всем, что можно продать, арендные ставки были щадящими, цены на невесть где произведенное – тоже, и ТЦ быстро стал популярным среди множества казанцев, привыкших считать каждый рубль. Достаточно популярным для того, чтобы получать прибыли, которые и не снились прежним, заводским начальникам.

…У центрального входа закричали – сначала женщины, потом, густыми матюгами, мужики, раздались чей-то плач, причитания, Хисамов и Кожин бросились к толпе, в которой шла самая настоящая драка: усиленное оцепление из пожарных, перекрывшее вход, схватилось с торговцами, не успевшими, судя по всему, вынести из огня все, что хотели.

– Отставить, – закричал Хисамов, – отставить, я говорю!