С этими словами он перешагнул порог сеней и бесшумно исчез в нежилой половине хаты.
— Кто это? — донесся к нему из сумрака встревоженный девичий голос.
— Не пугайся, красавица. Я тебя не съем, если б даже пробыл семь дней без пищи. Добрый день, Ольга!
— Это ты, Микал? — в голосе невесты прозвучала радостная нотка. Она подошла к бесцеремонно ворвавшемуся в ее убежище гостю. — Здравствуй, тезка нашего царя-батюшки. Ну, как тебе живется в станице?
— Спасибо, хорошо, — наклонил голову Микал. — Зачем сидишь в темноте? Я пойду открою ставни.
— Не надо, Микал. Даже ты не сможешь открыть ставни души моей.
Микал насупил брови:
— Зачем замуж идешь?
— А ты не знаешь?
— «Сорок мужчин не смогут разгадать хитрости одной женщины», — говорил мой дедушка, да быть ему в раю.
— Степан женился...
Даже в сумраке видно было, как побледнело лицо юноши.
— На Сона? — вырвалось у него из груди хриплым стоном, а правая рука сама собой легла на кинжал. — Кто тебе сказал?
— Не кричи, а то наши услышат... Мой отец встретил на базаре Данела, он говорил.
— Уй-юй! — снова простонал сраженный жестокой новостью добровольный изгнанник. — Хочу кровь его выпить.
Ольга взялась за рукав его черкески:
— Выпей лучше воды. Ну, чего разнылся? Сам виноват: не надо было вместо Соньки мамашу карапчить.
— Не сыпь соль на рану сердца моего, — скрипнул зубами Микал.
— А ты будь мужчиной и поклянись, что отомстишь за нас обоих.
Микал сжал кулаки, поднял перед своим искаженным злобой лицом, срывающимся голосом произнес страшную клятву:
— Клянусь богом, что я, Микал, сын Тимоша, убью своего кровника. И если я не сдержу моей клятвы, то пусть наденут на меня бабий платок, и все мальчишки в аулах будут указывать на меня пальцами и кричать: «Смотрите, вон идет женщина!»
— Аминь, — подытожила клятву Ольга. — Теперь иди, а то, не дай бог, зайдет сюда кто–либо.
— Хорошо, — кивнул папахой Микал. — Только скажи мне, зачем идешь замуж за атаманова сына? Ведь он глуп, как сон дурака.
— А за кого мне идти?
— Выходи за меня. Уйдем в горы, хорошо жить будем...
Ольга печально покарала головой.
— Нет, Николушка, нет, сокол мой. Я не хочу, чтоб ты вместо меня кажон раз свою Соню миловал-обнимал. Да и тебя обманывать не желаю. Зачем нам такая комедь? Лучше я тебя своим любовником любить буду, — она быстро шагнула к Микалу, обняла тонкими руками за шею и наградила таким хмельным поцелуем, что он вышел из сеней во двор, заметно пошатываясь.
— Ну, нашел курицу? — вытянул ему навстречу длинную шею голодный жених.
— Не такого надо петуха этой курице, — ответил молодой осетин, презрительно взглянув на иконописное лицо атаманского сына, и провел по тонким губам своим ладонью.
Сговор длился две недели. За это время родители невесты побывали в жениховом доме и самым тщательным образом, (словно они были агентами пожарной инспекции) осмотрели печку [56], а родители «молодого свет-болярина» Кузьмы со всею роднею вкупе не единожды спели длинную, как Русский хутор, песню «Улица», направляясь в гости к дорогим сватам в станице Луковской:
В результате-такого общения некурящий «добрый молодец» обзавелся новым шелковым кисетом, на котором искусными пальцами невесты были вышиты по уголкам трогательные слова: «люблю сердечно дарю навечно Кузьме Прокопичу», а сама невеста получила, взамен от жениха духи «Нильская лилия», что по рублю флакон.
Сговор — самый ответственный и приятный период свадебной церемонии. Приятный тем, что целых полмесяца представители обеих сторон ничего не делают, кроме как пьют, едят, поют песни, а ответственный потому, что от поведения молодых в эти дни зависит все их будущее супружеское счастье. Например, стоит лишь жениху взять с тарелки, поднесенной ему невестой во время первого ритуального свидания, сначала стаканчик с чихирем, а потом уже подарок, как наблюдающие за его движениями станичники зашепчут испуганно-злорадно:
— Смотри, смотри! Стакан сграбастал! Должно, пьяница будет.
Не лучший приговор ждет жениха и в том случае, если он прежде притронется к подарку. Тотчас набившиеся в хату, словно караси в вершу, досужие кумушки подожмут презрительно губы:
— Жаден, однако, атаманов сынок: вишь, как рубаху хапнул...
Но вот молодые «сладились» друг с другом, их родители окончательно уточнили все пункты неписаного договора— теперь можно и свадьбу справлять. Благо, остается всего лишь одна неделя до заговенья.
