Этот, который последний вывалился, сам завернулся в одеяльце. Лег на лавку. Отдыхает. Которые на печке ножками болтали, заорали дикими голосами:
– Ну что, братец, родился?! Отлично. Мы тогда полетели, доложим батюшке Хормусте, что ты благополучно обосновался, папу-маму нашел. Пока! Чао!
Исчезли. Сверток остался. Тетка Нюра ничего не понимала. Осторожно взглянула на личико. Симпатичный, но почему-то желтенький. Больной что ли? Вроде спит спокойно, причмокивает губами. Неа, не больной. Это он азиат, прости господи! Етить тебя, не переломится! Значит, киргизы, которые ферму строят, подбросили! Точно! Однако нет, не получается с киргизами! У нее же из подмышек еще дети вылезали. Это что, тоже киргизы? Даже если киргизы, как они в нее детей-то позасовывали?!
Побежала Нюра к Акимычу. Тот сидит с Нюськой чай пьет с бубликами. Сволочь все-таки Акимыч. С этой – водочку, с той – бублики. Устроился. Но сейчас не до этого!
– Быстро ко мне! Там у меня что-то родилось!
– Не дури, мы чай пьем с бубликами. Никуда я не пойду.
– А ну, встал и пошел! – Нюра была женщина ответственная. Как шарахнула Акимыча в бок. Он только хмыкнул и пошел одеваться.
3.
Ввалились они в избу, смотрят, а этот, который сын-не-сын, сидит и в носу ковыряет.
– Ты кто? – Акимыч был все-таки мужчина и смело вступил в беседу.
– Я Борис Иваныч! Хочу у вас тут жениться.
– Как это жениться? Ты же еще маленький. Нюрка говорит, ты утром родился. И потом, почему Борис Иваныч? Мы хотели тебя Колькой назвать…
Борис Иваныч как выпучит глаза, как топнет ногой – аж пол под ним проломился.
– Я сказал, хочу жениться! Тащите ко мне вещую птицу. Пусть она невесту для меня ищет. Златокудрую.
Нюрка не выдержала.
– Откуда у нас вещая птица? Вон только петух с курями. И потом, чего это ты раскомандовался? На отца орешь? Пол рушишь?
– Не тарахти. Тащи петуха. Буду его в небо запускать! А станете мне тут экивоки разводить, изничтожу все ваше хозяйство. У меня задание важное.
– Какое задание?
– Не вам о нем рассуждать. Задание и всё. Давайте петуха!
Взял Борис Иваныч петуха да как пульнет его ногой в небо. Только петух никуда не полетел – повисел-повисел в воздухе и обратно брякнулся на землю. Борис Иваныч еще раз его запустил. Тот обратно к ногам упал. Пулял-пулял Борис Иваныч петуха – у того все перья повылезали, клюв на бок свернулся. От безысходности он заговорил по-человечьи:
– Чего ты хочешь? Объясни словами!
– Хочу, чтобы ты землю облетел и нашел мне невесту-красавицу. Златокудрую.
– Так бы и сказал. Чего землю облетать? Вон у нас на краю деревни живет твоя суженая. Златокудрая, красавица, все, как полагается.
Пошли они на край деревни, куда петух указал. А там Нюська сидит, патлы свои гребешком расчесывает.
– Это ж Нюська моя! – вскричал Акимыч.
– Ничего не знаю, это суженая моя и всё.
– Какая она суженая? Она ж бабушка уже. Сенька в третий класс ходит.
– На кого вещая птица указала, та моя невеста и есть!
– Это петух вещая птица?! Придурок наплел тебе невесть что, только чтобы вконец не сдохнуть.
– Кончай тары-бары разводить! Беру эту красавицу себе в жены! Всё!
Нюська довольная сидит. В зеркальце смотрится. Патлы в косицы заплетает. Глазками туда-сюда зыркает. Тьфу!!
4.
Выпил Борис Иваныч чарку Нюркиной самогонки (ох, хороша!), закусил петухом (тот все-таки от пережитого скончался) и сказал:
– Жениться я женился. Теперь пойду подвиги совершать.
Явился Борис Иваныч в центральный город, окинул оком магической мудрости окрестности и видит – мангасов много, бегают туда-сюда, как блохи. Зашел он в первую попавшуюся контору. Там сидят три женщины, и, ужас какой, все – мангасихи. Но так себе, не очень могущественные, главный их порок – глупость и хамство.
– Вам что? Михал Михалыч у руководства. Сегодня его не будет. Оглохли, что ли? Я же русским языком сказала – не будет! Мы откуда знаем? Как хотите. Ваше дело. Гражданин, не мешайте работать!
Борис Иваныч растопырил руки, и из его пальцев заструились карающие лучи. Раз, и всех этих мангасих по коленкам! Они бряк на пол – ноги подкосились.
– Ой, что это с вами? Упали? Ноги не держат? Надо же! Ничего, хамить меньше будете…
Вышел Борис Иваныч на улицу. Смотрит, в черных машинах сидят мангасы покрупнее – те, кто заведует чванством, воровством. Он за ними. Срезал лучами по шеям. У тех головы поотваливались. Ой, простите-извините. Как это у вас головы срезало? Как это «верни обратно, пидор драный»! Нет, так поживите. Шоферы оглядываются, ахают, охают. А начальники без голов сидят и по телефону указания раздают.
Все эти черные машины в одно место съезжаются, в центр города. Там мангасы и мангасихи выходят из машин и сливаются в одного большого мангаса. Мангас так мангас! Голов тысячи, живот – озеро Байкал. Из ноздрей дым идет, из глаз – искры. Рот откроет – оттуда пламя вырывается. Воняет – не передать словами!
«Вот с кем надо сражаться», – понял Борис Иваныч. Те все были мелюзга пузатая. Этот – главный. Его-то и надо победить.
Подошел Борис Иваныч к главному мангасу. Давай, говорит, сражаться. Я – доблесть и отвага. Выходи, если не боишься!
