Молодец! С первого раза хорошо вошел. И голова, и плечи, только ноги болтаются. Монгольские сапоги, как известно, имеют загнутые носы, чтобы стремена цеплять. Вот эти носы и застряли, не пускают Борис Иваныча полностью. Он ногами дрыгает, что-то булькает изнутри. Нюрка орет как резаная. Акимыч с Нюськой разобрать не могут, чего Борис Иваныч булькает. Потом Акимыч сообразил, стащил сапоги с Борис Иваныча. Тот сразу рыбкой и ушел. Звук только характерный раздался. Блюмк, и всё. Портал закрылся.
Нюрка через два дня очнулась. Похудела. Похорошела. Стала тихой, будто к себе прислушивается. Небось ждет Борис Иваныча. Сапоги поставила на комод. Каждый вечер с них пыль стирает. Акимыча к себе не подпускает. Мол, осквернишь священный портал. А ему хочется. Уж больно она завлекательной стала.
А сапожки, которые Борис Иваныч оставил Нюрке, вот какие. Красивые? То-то!
быль
Мои братья Костя и Миша спали и громко храпели. А как же было не спать и не храпеть, если они выпили много водки. А как же было не выпить, если они четвертые сутки ехали в поезде Москва – Улан-Батор. На верхних полках лежали их сыновья Дима и Илья. Они разговаривали про футбол. Месси, Суарес… Когда Миша особенно громко всхрапывал, Дима свешивал голову вниз и говорил:
– Ну, папа!
Когда громко всхрапывал Костя, Илья ничего не свешивал, а просто говорил:
– Все равно тише, чем дядя Миша.
Так мои братья с сыновьями ехали на празднование столетия со дня рождения нашего папы.
Я их встретила в Улан-Баторе. В столице прошла череда застолий и пресс-конференций, и вот мы уже на папиной родине ― в Матад-сомоне.
Как объяснить прелесть степи? Вроде, ничего нет – три травинки и небо. А вид космический. Дух захватывает.
Разместили нас в юртах, поставленных нарядной шеренгой. И понеслась. Борьба, скачки, стрельба из лука, местная самодеятельность, мясо, бозы, водка, кумыс и прочее в разном порядке, но обильно.
Мы держались, а Дима переел. Он погрустнел, позеленел, стал часто ходить в степь «смотреть коней»52. Во время скачек ушел полежать в юрту.
Скачки удались. Пыль стояла столбом. Мальчишки-наездники вытирали сопли и были немного обалдевшие. Хозяин лошади, пришедшей первой, – местный бизнесмен, разбогатевший на вывозе в Китай металлолома, оставшегося после советских военных частей, – ходил в блестящем дэли и источал гордость.
Когда мы вернулись в свои юрты, Димы не было. Девчонка, которая оставалась на хозяйстве, сказала, что он ушел куда-то с девушкой.
– С какой девушкой?
– С той, из Китая. Красивая такая.
Я вспомнила, что видела гостей из Китая. На праздник они приехали как представители папиного рода хатагинов.
