Тэртон Мандавасарпини был сумасшедшим полностью

– Ребра заживут нормально. А вот нога сломанная… Она на ней долго ходила, поэтому срастется неправильно. Горячка должна пройти. Приду еще, посмотрю, как она.

Через несколько дней женщина пришла в себя и заговорила.

– Да она бурятка, – прошептала жена брата.

Кроме того, что она была бурятка, женщина явно была из другого мира. Руки – белые, холеные, не знавшие труда. Лицо – большое, светлое, круглое.

Как-то я спросила отца, какие монголки раньше считались красавицами. Он ответил так: главное, чтобы была белокожая. Значит, не работает целыми днями на солнце и принадлежит к богатой или даже аристократической семье. Лицо должно быть круглым, нос – маленьким, а глаза – узенькими щелочками. «Вот это – настоящая красота», – смеялся папа. Теперь везде властвует европейский канон прекрасного. Азиатки срезают веки, удлиняют носы…

Радна – так звали гостью – рассказала, что она бурятка, шла в Ургу90 к мужу, по дороге родила сына, упала, сломала ногу.

На самом деле ее история была не такой простой. Рассказывать всё своим спасителям она боялась. Не поймут. Испугаются. Выгонят. А то и донесут. Радна была дочерью богатого бурятского коннозаводчика, жившего в Троицкосавске91.

Одна мамина подруга, семья которой тоже происходила из Троицкосавска, рассказывала о тамошней жизни до революции. Это был главный перевалочный пункт в чайной торговле Китая с Россией и отчасти Европой. Купцы богатели, выписывали наряды из Парижа, учили детей языкам, отправляли их в столицы, покупали виллы и пароходы. «Мы играли в серсо», – вспоминала мамина подруга. Это особенно потрясало мою юную душу. «Серсо»… Не какой-то там «кагар», как в детстве мы называли дворовую лапту.

Или наша любимая «дзоска».

Откуда мне было знать, что обруч от сломанного велосипеда, который мы гоняли по дорогам, или круглые деревяшки, которые перебрасывали друг другу, это и есть серсо.

Радна владела несколькими европейскими языками, мечтала стать врачом, готовилась поехать в Петербург, но… вышла замуж. Аюур был красивым, образованным, умным, богатым, блестящим. Какой тут Петербург? О чем вы говорите? Родились две дочки.

Когда в Китае пала цинская династия (1911) и Монголия получила автономию, Аюур, охваченный идеей национального возрождения, ринулся служить новой монгольской власти. Многие буряты, имевшие, в отличие от монголов европейское образование, были призваны правительством Богдо-хана строить национальное общество и государство. Они стали учителями, чиновниками, министрами. Аюур получил высокий пост министра просвещения и горячо взялся за организацию светского образования, науки, печатного дела. Но тут грянул 1919 г. – вторжение армии Гоминьдана, выдворение их войсками барона фон Унгерна. Как пособника красных Унгерн схватил Аюура, который, как и многие, увидел в коммунистической идее возможность национального и социального подъема и всей душой поддержал ее. После долгих издевательств Аюур был расстрелян.

За Радной тоже пришли. Ее спасло то, что она в это время была у друзей. Когда вернулась домой, увидела, что дом разорен, а девочки спрятались у соседей. Оставив этим людям все, что у нее было, наказав им беречь девочек до ее возвращения, она обрила голову, надела монашескую накидку и, притворившись молодым монашком, ушла в сторону Бурятии. Радна ждала ребенка, но живот был незаметен под линялой красной тряпкой, которой она обмотала тело.

Побираясь и пробираясь, Радна дошла до Троицкосавска. Дом ее отца был сожжен, все расстреляны.

– Ой, зря ты пришла, девка, прибьют тебя здесь, уж больно зверствуют. И оставить тебя не могу – боюсь. Не кляни уж старуху, – сказала ей старая служанка.