Дело в том, что у внучки Бат-Очира появился новый учитель. Продвинутый. Он решил рассказывать детям не только о Павке Корчагине и Тумуре из «Прозрачного Тамира»99, но и о старой монгольской литературе, давая знания о корнях национальной культуры. Как-то раз учитель задал прочитать и пересказать разные известные притчи. Одна из них была об отшельнике, который договорился с вшами, жившими в его одежде, что они не будут кусать его и тревожить во время молитвы и медитации, а он не будет их прогонять, убивать и пр. Договориться-то договорился, но к ним явилась одна блоха по имени Мандавасарпини, бойкая и нахальная. Она сказала, что ни с кем и ни о чем она не договаривалась, и стала кусать отшельника во всю ивановскую. Тот рассердился и всех раздавил. Мораль очевидна. Это известная притча, пришедшая к монголам через переводы с тибетского языка. Корни ее индийские, но она была широко распространена среди монголов. Внучка стала спрашивать деда, что такое отшельник, что такое медитация, чем отличаются вши от блох и т.д. Бат-Очир объяснил притчу, как мог. Но при этом глубоко задумался над ее смыслом, да и жизнью вообще. Позднее удар, полученный в яме, что-то сдвинул в голове и соединил его жизнь с притчей. Бывает.
Бат-Очир понял, что, пока он не замолит свои грехи, выразившиеся в кусании отшельника Нагарджуны, он не сможет жить спокойно. Стыд и сожаление сжигали его изнутри. Он нашел изображение Нагарджуны и стал истово молиться ему по ночам. Жена и дети махнули на него рукой. Лишь бы никто не заметил. Он молился и молился, но чувствовал: Нагарджуна не прощает. Некому было объяснить ему, что в притче не было никакого Нагарджуны, а был простой отшельник, к тому же, на картинке, к которой он обращал свои молитвы, был изображен не Нагарджуна, а вовсе Миларэпа. И ему-то молитвы Бат-Очира были абсолютно непонятны. Путаница произошла, видимо, от небольшого промежуточного удара по голове, случившегося между вторым и третьим падением в яму.
Сравните – это Миларепа. Знаменитый тибетский мистик, поэт, йог (1052–1135). Он изображается с ладонью, прижатой к уху. Этот жест имеет различные объяснения. Одно – он поэт, поэтому – маг благозвучия. Второе – слушает учителя. Третье – внемлет всем страждущим. Так или иначе, Миларэпа не похож на Нагарджуну, индийского философа II или III века, чье имя переводится как «Серебряная змея» и который поэтому изображается со змеями.
Этот с ухом, а тот со змеями – ну ничего общего. И при этом оба – не при делах. Ладно, блоха, но спутать Нагарджуну с Миларэпой? Эх, Бат-Очир, Бат-Очир, что там случилось в твоей голове?
Так или иначе, нужны были какие-то другие, более радикальные шаги. Ребята с автобазы предложили еще раз выпить и упасть в ту же яму. Выпили. Но ту яму не нашли. Упали в другую. Три раза тащили, роняли, все сделали, как надо. Однако эффект был противоположный. Бат-Очир совсем забыл, что он шофер третьей автобазы, и окончательно уверился, то он – блоха Мандавасарпини.
Тогда один приятель сказал:
– Ладно, Бат-Очир или, как там тебя теперь, Манда-Занда, тебе надо к моему дяде. Он лама. Очень знающий и сильный в магии. Он поможет.
Лама был строгий. Жестом показал Бат-Очиру, садись, мол. Тот сел. Лама продолжал бормотать молитвы с закрытыми глазами. Потом посмотрел на пришедшего:
– Что у тебя?
Бат-Очир рассказал о своих несчастьях.
– У тебя сознание омраченное. Во второй дияне вихри, – начал перечислять лама. – Карма сотрясается. Активизировались вишаи. Праджня замутнена. Ой-ой, не просто замутнена, а почернела вся сверху донизу. Парамиты не видно совершенно. Ты кого-то кусал в прошлом рождении?
– Да…
– Мда, кусание замаливается особенно тяжело. Если бы это было плевание или сморкание… мы бы враз справились. А вот с кусанием надо будет попотеть. Это ведь нанесение вреда живому существу. Тем не менее, приступим. Сначала тебе следует прочитать молитву «Мани» дунчур100 раз. Держи четки и на каждое чтение откладывай одну бусинку. Каждый вечер будешь приносить результат. Иди!
Бат-Очир стал истово исполнять задание. Читал-читал-читал молитву. «Мани» – это знаменитая мантра «Ом мани падме хум!», которая обращена к милосерднейшему из бодхисаттв Авалокитешваре. Он должен был сжалиться над Бат-Очиром и послать ему освобождение от страданий.
Не сжалился.
– Угу, – понимающе сказал лама. – Теперь сделай монастырю подношение. Лучше деньгами. На мандзу101 и на лампадки102.
Это было легче всего. Бат-Очир собрал все, что было в доме, и отнес в Гандан103. Жена сжала губы и молчала. С характером была женщина. Кроме того, она успела перепрятать основные деньги в другое место.
Опять не помогло
– Теперь сделай тысячу поклонов простершись перед буддой Амитабхой. Если это не поможет, нужно обойти все буддийские святыни, простершись. Иди! – напутствовал лама.
Нагарджуна не прощал. Душа продолжала болеть.
