– А это – ее друг Джин Уехара, – представил Джина самурай. – Выдающийся воин среди смертных. Если бы не его боевые умения, его знания, твердость характера и доблесть, победа далась бы нам куда труднее.
Джин, храня торжественное и суровое выражение лица, поклонился. Кончики ушей у него порозовели.
Кит продолжил свой рассказ:
– Обрести тело я смог лишь после того, как Тесса попросила меня о помощи, когда Фудзивара вырвался на свободу. В последнем бою с ним мне пришлось пожертвовать всем, что у меня было, – и памятью тоже. Воспоминания постепенно возвращаются ко мне, однако многие по-прежнему скрыты за завесой мрака.
Но есть кое-что, чего я не забыл. Нечто такое, благодаря чему я смог сохранить свою силу, пусть и нечасто возносились молитвы по мою душу.
Кит – нет, лорд Тайра – положил руку на рукоять катаны, словно готовый в любую секунду сразиться с кем угодно, и оглядел толпу богов и духов.
– Я – Восьмой бог. Бог Несчастья.
Толпа сдавленно охнула.
– То есть ты… – взволнованно прошептала Тесса, отказываясь верить своим ушам. – Ты и есть тот самый бог, которого мы все должны до смерти бояться?
– Притворитесь, что вам хоть чуточку страшно, ладно? – шепнул в ответ Кит. – И не вздумайте смеяться, а то плакала моя грозная репутация.
– Нет! – отчаянно завопил чей-то голос. Это был Фудзивара, которого отдали под надзор Хатимана. – Я ни в чем не виноват!
Кит взглянул на Семерых Богов Счастья. В его глазах не было и тени смущения – он смотрел на них как на равных.
– Моя священная миссия – поддерживать равновесие сил в Городе. Случившееся послужило нам всем хорошим уроком, и я не пожалею сил для того, чтобы восстановить и укрепить нашу связь со смертными. Мы снимем симэнаву, ограждающую Город, а врата святилища отныне будут всегда открыты.
– Ура! Наконец-то! – Толпа ликовала. – Мы тоже заслуживаем больше ку!
Кудзю раздраженно выпалил:
– У Бога Несчастья не может быть смертного имени и лика!
Кит говорил об этом Тессе. А еще он говорил, что в Городе Бога Несчастья никогда не жаловали.
Вот только так было раньше.
А теперь воздух сгустился от надежд и желаний, и все они были наполнены верой в лорда Тайру.
– Снимем симэнаву! Снимем симэнаву! – радостно кричала толпа.
– Но это чревато опасными последствиями! – заявил Эбису. – Ведь тогда нам придется служить смертным, многие из которых попросту недостойны…
Его голос потонул в ликующих выкриках толпы.
– Будем ходить среди смертных и отвечать на их молитвы! Будем получать больше ку!
– Это перезапустит Цикл…
Что это за цикл, Тесса не знала, а расслышать конец фразы ей не удалось – слишком уж громко гудела толпа.
Боги переглянулись, и Эбису снова заговорил. На сей раз его голос громоподобным эхом раскатился по всему Городу, заглушив восторженные крики.
– Мы и сами пришли к этому заключению, еще до того, как вышли к вам, доблестные жители Города. Мы снимем симэнаву и восстановим связь со смертными, ведь служить им – наш долг.
Тесса возмущенно прошипела:
– Да они ведь только что это придумали!
– Просто не хотят ударить в грязь лицом, – усмехнулся Джин. – Все как у людей.
Кит подмигнул и приложил палец к губам: мол, только никому не говорите! Затем сделал ужасно серьезное лицо и обратился к богам:
– Если таково ваше решение – и если Семеро Богов Счастья вновь принимают просителей… – (Эбису с неохотой кивнул, бросив тоскливый взгляд на свой дворец, где его ждал недосмотренный сериал.) – Позвольте первым буду я.
– И чего же ты хочешь? – спросил Кудзю, глядя на Кита поверх очков.
– Справедливого наказания для Фудзивары, – ответил тот. – Думаю, тысячи лет заключения будет достаточно, чтобы он хорошенько подумал над своим поведением.
Фудзивара издал нечеловеческий вопль:
– Но ведь я…
– Он использовал ку, чтобы вынудить родных Тессы отнести даруму к антиквару, – продолжил Кит. – Думал, так у него появится шанс на побег. Возможно, ему хотелось бы вернуться в привычную форму?
Эбису усмехнулся:
– Мне как раз нужно новое пресс-папье. Что ж, так и быть. Ближайшую тысячу лет тебе точно будет чем заняться. И будь уверен, на сей раз сбежать тебе не удастся.
– Умоляю! Достопочтенный лорд Эбису…
Эбису обвел взглядом остальных богов, включая и Кита, и все склонили головы в знак согласия.
Тогда Эбису щелкнул пальцами – и Фудзивара исчез. А на земле, где он только что стоял, появилась красная дарума. На лице куклы застыло выражение ужаса вперемешку с упрямством: казалось, даже в облике дарумы Фудзивара продолжал оправдываться и спорить. У куклы был раскрашен лишь один глаз, второй был пустым – как символ так и не сбывшегося желания.
Толпа взорвалась радостными криками. Хатиман осторожно взял даруму в руки и неспешно направился ко дворцу Эбису.
Кудзю задумчиво произнес:
– Может, стоит выпускать его по праздникам – пусть народ веселит?
Тесса кивнула в сторону улицы, на которой по-прежнему, то там, то здесь, вспыхивали языки божественного огня.
– Думаю, этого веселья народу еще на тысячу лет хватит.
Бог усмехнулся:
– И то верно.
