- Разойдитесь! – пискнул, придя в себя Смирнянский, испугавшись того, что о «секретных узниках» теперь узнало всё отделение. Чёрт, он же не имеет здесь никакой власти, его могут выставить и даже задержать! Был бы здесь Недобежкин – он бы их урезонил сразу, но Недобежкина нет…
- Позвольте, – это уже вмешался заместитель Недобежкина подполковник Носиков. – Что тут происходит?
- Н-ничег-го… – выдавил Смирнянский, пятясь назад, столкнувшись с Синицыным.
- Эй, а вы кто такие?? – Носиков, кажется, не узнал ни в Смирнянском, ни в Синицыне работников РОВД. – Вы задержаны! – постановил он.
- Да, давно бы пора кого-нибудь тут задержать! – это вмешалась техничка Зоя Егоровна, потрясая шваброй и толкая всех упитанными боками. – Развели бедлам – не наубираешься! Тьфу! – она развернулась широкой спиной, пихнув при этом Муравьёва, который скромно стоял в сторонке и не желал возражать подполковнику Носикову, который защёлкнул наручники на костлявом запястье Смирнянского.
- Дуем! – это шепнул Ежонков, схватив Синицына за футболку.
- А Смирнянский? – осведомился Синицын, не успев прийти в себя.
- Он выкрутится, дуем! – Ежонков потащил Синицына туда, к лестнице, на нулевой этаж, собираясь скрыться под шумок.
Синицыну не хотелось быть задержанным этим карьеристом Носиковым, поэтому он потянулся за Ежонковым, не сопротивляясь и не задавая вопросов.
====== Глава 77. Глобальные поиски. ======
Ежонков не особо переживал из-за потери Смирнянского. Едва они с Синицыным завернули за ближайший угол, он сразу же потребовал, чтобы Синицын показал того фальшивомонетчика, к которому ходили Серёгин и Недобежкин.
- Пошли, – кивнул Синицын. – Он тут недалеко – два шага пройти. И ещё, он там про какого-то Генриха говорил…
- Что?? – вспрыгнул Ежонков и даже принялся трясти Синицына за плечи. – Генрих?? Ты сказал: «Генрих»???
- Ну, Генрих, Генрих, – подтвердил Синицын, освобождая свои побитые Семёновым плечи от пальцев Ежонкова. – И что теперь?
- Как – что? Как – что?? – обиделся Ежонков, бросив терзать Синицына. – А ты знаешь? – он приблизился к Синицыну вплотную и заглянул ему в глаза.
- Уйди, у меня в глазах двоится! – оттолкнул его Синицын. – Я вижу четыре глаза и два носа!
- Ты знаешь, – Ежонков отодвинулся на пару шагов и снова защёлкнул свои пальцы на плечах Синицына. – Знаешь, как звали америкашку Артеррана, который пахал над «Густыми облаками» в «застойных» восьмидесятых, а?
- Нет, – буркнул Синицын, отстраняясь от настырного Ежонкова. – Я вообще, о нём слышу впервые.
- Генрих! – выпалил Ежонков, не постеснявшись того, что мимо них проходят люди. – Генрих Артерран! Усекаешь?
- А мне-то что? – буркнул Синицын, который отродясь не знал никакого Генриха и никакого Артеррана. – Ты лучше не ори и не хватай меня, а иди молча, как нормальные люди!
Синицын повернулся и пошёл по улице Овнатаняна в ту строну, где высился аварийный дом с подвалом Троицы. Ежонков потрусил за ним трусцой и всё не унимался, желая посвятить Синицына во все известные ему тайны.
- Я поднял секретный архив, – таинственно шептал Ежонков. – А там написано, что америкашка Артерран был профессор химии, биологии и ещё чего-то там. Он работал с «Густыми облаками», но его сожрала подопытная горилла. А теперь мы опять видим Генриха! На что это указывает?
- Тебе виднее, – буркнул Синицын.
- И вообще, я думаю, что он не америкашка! – вдруг изрёк Ежонков и даже остановился посреди улицы.
- А кто – чёрт? – начал злиться Синицын. – Идём, ты только задерживаешь!
- Нет, – отказался Ежонков и нехотя посеменил вперёд, влекомый за рукав железною рукой Синицына. – Он – фашистский агент!
- Ну, ты, Ежонков, совсем того! – присвистнул Синицын и покрутил у виска указательным пальцем правой руки. – Фашистов уже шестьдесят пять лет, как истребили! Что ты несёшь?
- Я знаю, что говорю! – настоял Ежонков. – Результат «Густых облаков» практически бессмертен. Если Артерран смог добиться успеха – то он непобедим, усёк? Вот, кто результат – Артерран!
- Вяжи, Кондрат! – не выдержал Синицын. – Мы пришли!
- Фи, и это тут? – разочарованно пискнул Ежонков, увидав ободранный аварийный дом, обросший по периметру древовидной лебедой. – Трущоба! Тоже мне, бандит – нормально жить не может!
- Тихо! Спугнёшь! – шикнул Синицын и постучал в закрытую железную дверь подвала.
Фальшивомонетчик Троица не был убит. Завидев, что громила достаёт пистолет, он от страха бухнулся в обморок за секунду до того, как грянул выстрел. Спася таким образом свою никчёмную жизнь, трусоватый «кукольник» очнулся только на следующий день. Стресс, полученный им, был слишком силён, и поэтому, едва вынырнув в реальный мир из лап нирваны, Троица залился слезами, словно некая «тургеневская девушка». В таком состоянии и обнаружили его Синицын и Ежонков. Не достучавшись, Синицын просто толкнул дверь плечом и широким шагом вступил в этот полутёмный подвал, загромождённый печатным и копировальным оборудованием, а так же всяким хламом.
