- Ну, где он? – капризничал привыкший к абсолютному комфорту Ежонков, брезгливо морщась от висящего в спёртом воздухе подвала мерзкого запашка сырости и дешёвых сигарет.
- Вон он, родимый! – взгляд Синицына различил у дальней стены съёжившуюся фигуру рыдающего «кукольника».
- Ы-ы-ы! – ныл Троица, когда его ухватили под локотки, насильно выволокли из сумрака под тусклую лампочку и усадили на засаленный табурет.
- Ну что, приятель, давай, рассказывай! – в срочном порядке потребовал от него Ежонков, развалившись на перевёрнутой железной бочке.
- Ы-ы-ы! – ответил ему Троица, проявляя стойкую тенденцию к тому, чтобы свалиться с табурета на пол.
- Не выпендривайся! – Синицын задержал его на табурете железной рукой и даже задвинул ему несильную оплеуху, чтобы привести в чувство.
- А я! А я! А я! – заблеял Троица, шатаясь и трясясь. – А! А!
- Да он у тебя просто икает! – фыркнул Ежонков. – Пора гипнотизировать!
«Суперагент» запустил свою пухленькую руку в карман, разыскивая волшебную гайку, а Синицын хорошенечко тряхнул невменяемого «кукольника» и надвинулся на него с новой непобедимой силой:
- Давай, базарь, что вы сделали с Серёгиным! На этот раз ты у меня не отвертишься – такое дело тебе влеплю – на весь десяток засядешь, умник!
- Я чуть не поги-и-иб! – заверещал Троица, вытянув голову, как воющая собака. – Они! Они! Стрелялиииии! Я! Я – несчастная жертва-а-а!!!!! – выдал он и грохнулся-таки на замусоленный затоптанный пол.
- Какая жертва? – рассвирепел Синицын, вернув Троицу на табурет. – Давай, базарь!
- Когда пришёл Серёгин, – надсадно заныл «кукольник», скукожившись в мизерный комочек. – Я ему всё, всё, рассказал, вот те крест! И про Светленко, и про Генриха! Всё! Но понимаете, не могу я тут просто так стричь капусту! У меня тоже, как у всех нормальных «крыша» появилась. Они меня от козлов и жуков крышуют, а я им обязан всю правду-матку резать!
- Ой, вот он! – это Ежонков нашёл, наконец-то, свою гайку и выпятил её вперёд, собравшись влезть в примитивные мозги Троицы и вытащить из них всю информацию путем погружения в транс.
- Тихо, базарит! – Синицын отодвинул Ежонкова в сторону, чтобы не заглушал слабовольное блеяние перепуганного «кукольника».
- Ну, я и зарезал им правду-матку, что ты приходил! – продолжал Троица, заходясь в рыданиях. – А они нагрянуть решили, а тогда как раз Серёгин приплёлся! И они его того!
- Чего? – гневно надвинулся на него Синицын, стиснув немаленькие кулаки. – Давай, говори, – зарычал он. – Пока не прибил тебя, как таракана!
- Ы! – дёрнулся Троица и подкатил пустые глазки к небесам. – По башкам зашибли и отволокли-и-и! А меня чуть не застрелили!!!! Он уже надвинул на меня пушку! И… дальше я ничего не помню!
- Промазал, значит! – фыркнул Синицын, не давая «кукольнику» снова свалиться. – Давай, базарь дальше. Куда отволокли??
- Не знаю, ей-богу, не знаю! – запричитал Троица, стараясь никому не смотреть в глаза. – Я человечек маленький, шестёрочка, и всё. Мне не говорят, куда кого отволокли…
- Ежонков! – позвал Синицын. – Давай, гипнотизируй, а то, небось так до вечера будет тут соплю гонять!
- Хы-хы! – гипнотизёр Ежонков состроил хищническую физиономию и, семеня на коротеньких ножках, приблизился к устрашённому Троице, потрясая самодельным маятником.
- Не… не… не на-адо! – попытался отвертеться от него Троица и закрыл своё трусливое лицо обеими запачканными руками. – Сжальтесь! Пощадите!
- Не дёргайся! – Синицын заломил «кукольнику» руки и предоставил его мозги в распоряжение Ежонкова.
Гипнотизёр Ежонков делал свои колдовские пассы руками и маятником минут, наверное, двадцать, не меньше, и Синицын уже соскучился ждать того момента, когда он прекратит.
- Готово! – наконец-то заявил Ежонков с видом победителя циклопов и завоевателя планет. – Ну, всё, можешь отпустить, чай, не убежит!
Послушавшись его, Синицын ослабил хватку и выпустил неподвижные руки Троицы. Последний застыл, словно бы окаменел, и даже не изменил позы, получив свободу. Глаза его были выпучены, рот раскрыт. Синицын даже подумал, что ещё секундочка – и он вывалит язык…
- Ну, давай, пуши его! – поторопил Синицына Ежонков.
- Эй, а он не умер? – обеспокоенно осведомился Синицын, видя, какими рыбьими сделались глазки «кукольника» после знакомства с Ежонковым и его маятником.
- Не! – заверил Ежонков. – Я просто отключил ему двигательную активность, – поведал он, как заправский лектор. – Чтобы не дёргался на допросе!
- Ладно, – поверил Синицын и обратился к застывшему в нелепой позе Троице с первым вопросом:
- Кто такие эти «они», и куда они отволокли Серёгина и Недобежкина?
- Не зна… – начал было, Троица, но его мозг более ему не принадлежал, и он помимо собственной воли перестроился на «правдивую волну». – Штольня! – выплюнул он, сохраняя полную неподвижность. – Шахта Кона! Штольня!
- Штольня! – подпрыгнул Ежонков. – Я так и знал, что это они! Погнали, Синицын! Может быть, ещё найдём!
- Куда? – опешил Синицын. – Ты что, сдурел – в штольню лезть?? Хочешь по-настоящему провалиться в забой?
