А Синицын, видимо решил вправду, догнать «панцер-хетцер» – он не думал сбавлять скорость, он вцепился руками в руль, глазами – в неровную дорогу. «Панцер-хетцер» шёл по этой неровной дороге плавно, словно бы ехал по льду, и, углубившись достаточно глубоко под землю, начал стремительно набирать скорость. Синицын почувствовал, что «Волга» слишком слаба по сравнению с этим техномонстром и, как бы ни пыжилась – догнать его она не сможет ни за какие коврижки. Закончилось тем, что «панцер-хетцер» развил космическую скорость и проворно скрылся из виду, а Синицын не вписался в очередной поворот и закончил погоню «носом» в стену. Ударившись, «Волга» помяла капот, а на её крышу обрушилась солидная порция земли.
- Чёрт! Чёрт! – ныл Ежонков. – Ну что же ты наделал, окаянная твоя голова??
- Блин! – фыркнул Синицын, поняв, что угробил последний транспорт, и удивляясь, как это не угробил самого себя. – Чтоб тебя! – ругнулся он на сбежавший от него вездеход.
- Выметайся, это моя машина! – приказал ему Ежонков, потирая шишки. – Вон! Ты, фашист, разбил мою любимую машину!
- Заткнись, пока не врезал! – посоветовал ему рассердившийся на всё происходящее Синицын. – Думай, лучше, что дальше делать! Они увезли Серёгина и Недобежкина, а мы тут застряли!
- А откуда ты знаешь, что они их увезли? – жёлчно пробурчал Ежонков, скукожившись в кресле. – Ты что, браток, Вольф Мессинг??
- Нет, – тихо и серьёзно возразил Синицын, чем заставил буяна Ежонкова замолчать и прислушаться к себе. – Я начинаю что-то припоминать… Они меня повели под землю, и кажется, сюда, в эту штольню…
- Да? – Ежонков уставился на Синицына удивлёнными глазками. – А ну-ка, ну-ка! – он даже позабыл про разбитую «любимую машину». – Давай, рассказывай!
- Не перебивай! – отогнал Ежонкова Синицын. – Они повели меня под землю, я был в наручниках… Да, у меня были скованы руки. Я помню, как пытался вырваться, но не смог. А потом – они забросили меня в какой-то кузов. Там было жёстко, холодно…
- В общем, погрузили, – констатировал Ежонков. – Хватит жаловаться на дискомфорт – ты не девица. Давай, дальше рассказывай – куда повезли-то?
- В Верхние Лягуши! – буркнул Синицын. – Туда нам, браток, и больше никуда. Там они сидят, в Лягушах. Там ихний Смит и там ихний Гопников.
- Хорошо, – согласил Ежонков. – Мне с тобой тоже больше терять нечего. – Смирнянский в тюрьме… Чёрт, ну и вспушат меня! Давай, Синицын, выковыривайся из этой склянки, и погнали в твои Лягуши!
====== Глава 78. Третий щупает ходы. ======
… Большие и старые часы, висевшие на обшарпанной стене рядом со связкой чеснока, пробили час утра. Стукнули они всего один раз, громко и чётко:
- Стук! – от времени колокольчик в них зарос паутиной, запылился. Поэтому получилось не «Бомм!», а именно «Стук!»
Плотник Гаврила Семёнович не спал. Как только он услышал это «Стук!», он медленно и осторожно поднялся с кровати и, не зажигая свечи, в темноте тихо вышел в сени. Нарыв в старинном комоде, под хламом, фонарик, Гаврила Семёнович щёлкнул тумблером. Сени озарились ярким светом. В сенях не было окон. Поэтому плотник не боялся, что его заметят. В ярком свете отчётливо различалась крышка погреба. Её-то Гаврила Семёнович и открыл. Вниз вели ступеньки. Их было не меньше двадцати. Подсвечивая ярким фонарём, плотник двинулся в подвал. Спустившись немного, он закрыл за собой крышку. Щёлкнул замок. Когда ступеньки кончились, Гаврила Семёнович очутился перед дверью. Найдя в кармане увесистую связку увесистых ключей, плотник принялся за многочисленные запоры. Сладив с ними, Гаврила Семёнович вошёл в некое помещение. Отыскав на стенке выключатель, он щёлкнул им и включил свет. Свет был неярок: его излучала единственная лампочка, что болталась под потолком на проводке.
- Ты где? – осведомился плотник у того, кто должен был находиться в этой небольшой комнатке, запертый на все эти увесистые замки, удерживаемый в темноте.
- Тут! – проныл чей-то обиженный голосок.
- Прекрасно, собирайся, слизняк, – постановил деревенский плотник голосом некоего преступного авторитета. – Хотел на «Наташеньку»? Сегодня мы на неё пройдём!
Сказав так, Гаврила Семёнович одним движением снял парик, накладные усы, бороду и фальшивые брови. Бросив эти «доспехи» на пол, выстланный неструганными досками, он прошёл дальше, вглубь комнатки и отдёрнул занавеску, что скрывала там что-то, или кого-то. Но это был уже не верхнелягушинский плотник Гаврила Семёнович Потапов. Занавеску отдёрнул таинственный Мэлмэн, пытавшийся купить у скряги – Харитонова секретные документы с «Наташеньки». За занавеской обнаружилась небольшая ниша с низким потолком, а в этой нише на небольшом снопике соломы сидел ещё один человек, прикованный к трубе железными наручниками.
- На кой чёрт ты меня тут приковал? – хныкнул прикованный человек, воззрившись на Мэлмэна несчастными глазками. – Мне твёрдо, холодно, и я проголодался! Есть хочется, как волку, чесслово!
- А мне-то что? – съехидничал Мэлмэн и с помощью ключа освободил пленника от наручников и трубы. – Хочется – перехочется! Пошли, покажу тебе «Наташеньку»!
